Такой большой размер артефакта объяснялся тем, что амулет был предназначен для поиска убийц сразу девяти полевых адептов. Трудно предположить, что все «живые мертвецы», которые убили братьев — они еще живы, но, на самом деле уже мертвы, находятся в одном месте, поэтому поисковый чертеж будет напоминать ежа, каждая иголка которого будет указывать на человека, на котором есть кровь брата и такую картину лучше отслеживать на «большом экране».
Дождавшись, когда основа застынет, Сай-Чин приступил к следующему этапу работы. Он выбрал на складе трафарет гексаграммы подходящего размера, собрал разноцветные мелки и свечи и спустился в малый заклинательный зал, где его уже дожидались девять флаконов со свернувшейся кровью убитых братьев. После этого старший каноник приступил к созданию гексаграммы.
Он мог бы начертить ее по памяти и от руки, но, зачем, если есть соответствующий трафарет. На нем даже контуры знаков были соответствующего цвета, чтобы исполнитель не ошибся — так что особой квалификации это занятие не требовало. Черчением, согласно штатного расписания, должен был заниматься один из каноников, но, все служители Храма Искусства знали, что старший каноник Сай-Чин всю работу по созданию артефактов выполняет сам. Как уже упоминалось в связи со стеклодувами, из-за этой своей особенности, особой любовью и всех остальных сослуживцев старший каноник не пользовался — каноники полагали, что Сай-Чин отбирает их хлеб, а старшие каноники, что создает ненужный прецедент.
Однако, Сай-Чину было плевать на мнение, как первых, так и вторых — он любил свою работу, а все остальное его мало интересовало… точнее говоря — совсем не интересовало. Сай-Чин был на своем месте — он не желал быть каноником, чтобы выполнять приказы старших каноников и заниматься рутинной неинтересной работой и так же не хотел быть приором, а уж тем более настоятелем, которые только отдавали приказы и отслеживали их исполнение, не говоря уже про участие в политических играх. Сай-Чин хотел создавать артефакты, а для этого надо было быть старшим каноником — вот он им и был. Начальство ценило его, а самое главное — не мешало работать. Несколько показательных «порок», устроенных руководством доносчикам, отбило у всех недовольных поведением Сай-Чина охоту ябедничать и жизнь его была спокойна и безмятежна.
Ну, что тут скажешь — старшему канонику можно только позавидовать — редкому человеку удается занять свое место в жизни. Обычно ведь как бывает? — большинство старается пробиться, как можно выше, идет напролом, работает локтями, достигает в конце концов какого-то положения — «уровня некомпетентности», держится за него ногтями и зубами, зарабатывает деньги, которые не успевает потратить, потому что вместе с ними зарабатывает еще и инфаркты, инсульты, опухоли и прочие «прелести» и уходит в мир иной с тяжким осознанием напрасно прожитой жизни. Другие зарываются в придонный ил в своем уютном болотце, никуда не стремится и гробят талант, отпущенный им Создателем и лишь немногие счастливчики занимают свое место в жизни — не выше и не ниже, которое приносит им счастье и удовольствие бытия. Так что повторимся — Сай-Чину можно только позавидовать.
Закончив чертеж, старший каноник положил в центр гексаграммы заготовку артефакта, затем установил на ней девять фиалов со свернувшейся кровью, расставил свечи в вершинах шестиугольной звезды и приступил, наконец, к работе, которую мог сделать только он сам, или другие маги его уровня. Это была непростая задача — вены на лбу Сай-Чина вздулись, глаза потемнели, в их глубине вспыхнул огонек, руки, сжатые в кулаки, побелели от напряжения, ногти пробили кожу, сквозь которую проступила кровь. Поисковый артефакт — это вам не воздушный щит второго ранга, который любой ремесленник с Даром сделает, поисковый артефакт только настоящему Искуснику под силу! Труднее только перстни адептов делать, но, старший каноник и это умел.
Повинуясь взгляду Сай-Чина, одна за другой вспыхнули свечи, густой темный дым которых сначала повалил к потолку заклинательного зала, а затем, словно противотанковая ракета «Джавелин», которая после выстрела резко взмывает ввысь, а затем коршуном падает сверху на танк, начал спускаться вниз и втягиваться в открытые флаконы. По мере заполнения дымом, контуры сосудов начали расплываться, а сами они, съеживаясь, стали оплывать и абсорбироваться заготовкой. Через четверть тарка все было кончено — свечи догорели, все фиалы с запекшейся кровью втянулись внутрь заготовки, которая в размерах не увеличилась, но стала тяжелее, а в ее глубине появилась большая черная стрела, которая повергла старшего каноника в изумление.
