"Крутой бизнес, цена реализации в десять-двенадцать раз дешевле рыночной, - подумалось мне, - Ведь хороший лук всегда имел цену хорошего меча".
- Их бы отвезти через море сарацинам или ещё дальше, персам. Там за такой лук можно взять не десять миллиарисий, а десять солидов, - как бы отвечая на мои мысли, сказал Тимон, на что Арес лишь развёл руками.
- Продолжай, - сказал ему.
- Дальше доспехи. Кожаные - восемьдесят одна штука, на рынке по тридцать миллиарисий, у нас заберут по двадцать, всего одна тысяча шестьсот двадцать миллиарисий. Плетённая хамата (кольчуга) - девять штук по шестьдесят миллиарисий, заберут по пятьдесят, всего четыреста пятьдесят. Комбинированные доспехи: кожа с металлическими пластинами - десять штук по сорок восемь, заберут по тридцать пять, всего триста пятьдесят миллиарисий и плетёные с металлическими пластинами - три по девяносто миллиарисий, заберут по семьдесят пять, всего двести двадцать пять. И ещё две лорики сегментата и одна бронзовая анатомическая кираса, их меньше, чем по сто двадцать миллиарисий не купишь, но торговцы заберут не более, чем по девяносто, сегодня это статусный и дорогой товар, изготавливают только под заказ, всего двести семьдесят. Шлемов сто шесть, средняя рыночная стоимость сорок миллиарисий, заберут за тридцать, всего три тысячи сто восемьдесят.
Честно признаюсь, несмотря на нудное перечисление наименований и чисел, слушал с большим вниманием, сверяя их с имеющейся в памяти исторической справкой. Расхождений не заметил. Воспользовавшись заминкой, когда Арес на минуту замолчал, прокручивая свиток с записями, задал один из волновавших меня вопрос:
- Почему ты с такой уверенностью называешь цены, по которым сможешь реализовать товар?
- Потому, что трофеи буду сдавать не первый раз и даже не второй, - он хмыкнул и пожал плечами, затем, вопросительно взглянул, - И, надеюсь, не в последний?
- Надеюсь, - ответил я и спросил, - Есть что-то ещё?
- Да, коммодоре, все ткани мы оценили в шесть тысяч миллиарисий, тогда как на рынке их можно продать втрое дороже, да кто ж нас пустит, все торговцы в сговоре. Да и не лезем мы, каждый делает своё дело: рыбак рыбу ловит, а торговец - торгует.
Заметив, что при этих словах Тимон встрепенулся, махнул ему рукой, мол, успокойся, эти люди и сами знают, что среди нас есть всадник, имеющий право на оптовую торговлю. Только, первое - вряд ли большинством нашего хабара стоит торговать в Неаполе, и второе - сколько времени и сил это займёт?
- И последнее, вещи, вынесенные из виллы. Общество посчитало, что взятые тобой стол, кресло, четыре дорогих меча, персидская серебряная посуда на двенадцать персон, два бронзовых котла и шесть бочонков мальвазии*, приблизительно соответствуют половине вынесенных ценностей, поэтому в расчёт их не включали.
* Мальвазия - сорт белого, натурально сладкого вина. Бывают и красные сорта, но редко, по крайней мере, автор никогда не пробовал.
Да, из виллы они тогда унесли буквально все транспортабельные вещи, оставили лишь имущество прислуги и некоторую часть посуды. Правда, кузню не растащили, так как она находилась в аренде у свободного мастера-кузнеца.
- Общая сумма, которая будет подлежать распределению составила пятьдесят четыре тысячи пятьсот пятьдесят два миллиарисия, - подвёл Арес итог, - Твоя половина, коммодоре, двадцать семь тысяч двести семьдесят шесть монет серебром или две тысячи двести семьдесят три золотом. После реализации хабара она может быть уточнена, но не в меньшую сторону.
- И какая получилось доля на одного воина?
- Коммодоре, под твоей рукой нас воевало всех шестьдесят три. У меня, Тимона и двух убитых - по две доли. Общество решило добавить всем бывалым воинам и молодому Парису ещё по пол доли. Если нашу часть разделить на семьдесят четыре с половиной доли, то получится триста шестьдесят шесть миллиарисий один фолис и двадцать нуммий или тридцать с половиной солидов золотом. Это прилично, столько монет мы имели с редкого похода, а если откровенно, то семь лет назад.
- А Никанорос разве не в деле? - я развернулся к старосте.
- У нас свой расчёт, - ответил тот и успокоительно потряс руками.
Мне вспомнилось, что годовой доход среднего римского арендатора-землепашца составлял около пятнадцати солидов, то есть, в два раза меньше доли любого воина, полученной с единственного набега, но сказал о другом.
- Ещё бы, ограбить подчистую не только самого небедного грабителя, но и всю его банду.
- Вот не верю я, коммодоре, что мы у Гелимера забрали всё золото, мне кажется, что это лишь малая толика. До прихода вандалов у нас дома богатств было гораздо больше, чем мы привезли. Где-то оно у него ещё лежит, - сокрушался Тимон.
