– Хорошо, – Гистас поднялся из-за стола, – я прямо сейчас займусь пирамидой. Где тебя найти, когда она будет у меня? – Оба понимали всю риторичность этого вопроса – из под наблюдения Витуса уже не выпустят, но приличия должны были быть соблюдены.
– Аптекарский переулок, красный трехэтажный дом с башенкой.
Змей знал место, где поселился маг. В этом районе, равно удаленном и от блестящего центра и от бедных окраин, селились люди зажиточные и степенные – чиновники средней руки; купцы – не бедные и не богатые, а скажем так – состоятельные; аристократы, с приличным, но не зашкаливающим доходом от своих владений, разбросанных по всей территории огромной Империи, и прочий солидный люд, склонный к обеспеченной жизни, но не любящий сорить деньгами понапрасну и пускать пыль в глаза.
Соседи Витуса были бы изрядно удивлены, если не сказать – шокированы, узнав о его привычке столоваться в "Радуге". Но этот шок не шел ни в какое сравнение с тем, который случился бы с ними, узнай они правду о прошлом своего респектабельного соседа и его нынешней, противозаконной, деятельности. Подпольное изготовление магических артефактов, без лицензии бакарской Гильдии Магов было деянием похуже, чем предумышленное убийство. По крайней мере, с точки зрения Гильдии. И что характерно, оспаривать эту точку зрения, никто бы не стал.
*****
Гистас устроился на диване в своей карете и задумался. Проще всего было бы обратиться прямо к Свэрту, так мол и так – хочу приобрести "Пирамиду Света" – назначай цену! Но Змей, как человек опытный и мудрый, знал, что прямой путь, чаще всего, не самый лучший. Конечно же, не исключено, что глава Гильдии Магов улыбнется, вытащит заветный артефакт из заветного сундучка и, не прекращая улыбаться, отдаст за небольшое, или даже – очень больше, вознаграждение. Однако, гораздо более вероятен другой сценарий. Точнее – два сценария.
Первый – Свэрт использует артефакт для каких-то своих целей и расставаться с ним решительно не намерен. Ни за какие деньги. Большинство людей считает, что все продается и все покупается. А если не продается – значит не дали нужную цену. Змей же твердо знал, что это не так. Бывают исключения. И ему очень не хотелось на такое исключение нарваться. Второй пессимистический вариант был ничем не лучше первого – "Пирамида Света" продана, или передана третьему лицу, которое, в свою очередь, ценит артефакт не дешевле собственной жизни.
Какой из этого вывод? А вывод самый простой. Он пойдет на все, чтобы заполучить пирамиду. Пойдет до конца, но… Совершенно не исключено, что в процессе добывания артефакта, пострадают люди. И не простые люди, которых на пятачок пучок, а люди, или входящие в Гильдию Магов, или близкие к ней. А это совершенно меняет картину – маги таких вещей не прощают, будет расследование, и не обычное полицейское, где главное назначить виноватого, а такое, где надо найти истинного виновника.
И они найдут, в этом Гистас не сомневался. Он не боялся за себя. Просто ясно отдавал себе отчет, что без него Делия или умрет – если лечение не поможет, или же – прямиком отправится в бордель, если выздоровеет. Следовательно, ничто не должно указывать на связь между ним и "Пирамидой Света". Ну-у… или, по крайней мере, постараться как можно более тщательно замаскировать эту связь. Придется действовать стандартным путем – не таким быстрым, как поездка в Дворец Магов, но гораздо более надежным в плане конспирации.
Змей высунул руку в открытое окно и щелкнул пальцами. Тут же от стены отделилась серая тень, абсолютно до этого незаметная и обернулась серым человеком, таким же незаметным и незапоминающимся, как его тень. Серое лицо, серые глаза, серая одежда, серая обувь – он исчезал из памяти стоило только отвести от него взгляд. Гистас протянул ему кошелек:
– Найдешь в банке Карста Итала. Скажешь, что кладешь на мой счет сто золотых. Все понятно? – Серый кивнул. – Не перепутай, сто золотых. Здесь ровно.
*****
Часы с утра и до обеда были мертвым временем. Обычно, никакого наплыва посетителей от четвертой склянки до пятой, а зачастую и до шестой, не наблюдалось. Вот и сейчас Карст Итал откровенно скучал, бездумно уставившись в окно. Прошлый вечер и большую часть ночи он провел хорошо, можно сказать – замечательно! Сияющие огни Королевской набережной, пузырьки игристого вина в хрустальном бокале, музыка, танцующие пары в роскошных нарядах, подобострастные лакеи, вкус вишни на сладких губах озорницы Твили… Одним словом – хорошо!
Но! За все в жизни приходится расплачиваться. А вот платить Карст не любил. Насколько он любил вышеупомянутую сладкую жизнь, настолько же, если не больше, он не любил расставаться с маленькими желтенькими кругляшами, хранящимися в его кошельке. Это противоречие омрачало его, в целом безоблачную, жизнь. Оно разрывало его тонкую, не побоимся этого слова – артистичную, натуру. Причем на две равные части.
