— Лошадей пасут отдельно. Да и жеребцов обычно отделяют от кобылиц с приплодом, иначе будет непослушание.
— Мы поедем ближе? Смотреть?
— Что там смотреть? — фыркнула Ду Чимэ, подъезжая ближе. — Ехать дальше, смотреть святилище.
— Мы еще должны принести жертв духам степи. Хатагтай Галуу сказала, что раз ты теперь в семье, нужно рассказать об этом духам.
— А шаман как же?
— Шаман сказал, что ты принесешь добро. Но разговаривать с духами сам не станет. У не го есть важнее дела, чем твоя удача, — скривила губы Суара, выражая таким образом мнение о важности знакомства духов со мной.
— Но разве мне нужно знакомиться с духами степей? Не с духами семьи?
— Если великие духи тебе откажут, духи семьи могут не вступиться. Задобрить нужно старших духов, — кивнула девушка, пуская конная вслед за Ду Чимэ, которая рванула вперед, в сторону реки, словно за ней и правда гнались демоны. Не представляю, насколько сложно этой девушке было сидеть в юрте. Если с первого взгляда было видно, что ее место в седле.
Поднявшись на один из холмов, мы спешились втроем, оставив мужчин у подножия, как сказала Суара, чтобы не мешались. Они и так были молчаливыми, следуя позади как тени и не произнося ни слова, а теперь вовсе превратились в столбы, расставленные у холма.
Вытянув из сумки вышитый яркий платок, Суара разложила на нем сыр, налила в чашу кумыс, пока Ду Чимэ в маленькой жаровне, больше похожей на тарелку, разжигала траву и ветки.
— Это зачем? — не понимая, для чего отдельная чаша, спросила я.
— Для воды с твоей кровью. Духи должны знать, кого мы к ним сегодня привели и за кого просим, иначе все будет бесполезно. Они пока не знают, кто такая Менге Унэг. — Спокойно объясняла Суара.
— А огонь, почему в чаше, — указав на действия Ду Чимэ, уточнила еще один вопрос. Это казалось вовсе неразумным. Для чего столько лишних предметов, когда можно сложить костер прямо на земле.
— Что бы держать его под контролем. В степи нет большего ужаса, чем огонь, что вырвался на свободу. Стоит одной искре упас то в траву — погорит весь улус.
— До улуса далеко. Глупости говоришь, — мне показалось, что Суара издевается, недобро шутит над моей глупостью, и это было неприятно.
— Сама глупости говоришь. Огонь по степи бежит быстрее, чем самый резвый конь. Духи огня — самые злые. Если в юрте в огонь начнешь мусор кидать, или духа обижать — и юрт погореть может. Вспыльчивые они, сердитые. Особенно те, что на небе сидят. Но те нечасто спускаются и у нашего илбэчина с ними мир. Они сами ему силу принесли, так что Эргет Салхи с ними договориться может. Даже шаман с этим считается, — и снова в голосе что-то такое, что делает колдуна исключительным в глазах Суары.
Проглотив горький ком, я кинула взгляд на Ду Чимэ. Прислушиваясь, чуть сощурив глаза, девушка наблюдала за нами обеими, а столкнувшись взглядом со мной, медленно кивнула, словно поняла невысказанный вопрос.
Нужно скорее учить местный язык и традиции, если я не хочу кланяться Суаре через время. Никто не знает, как ветер подует, но и служанка может стать госпожой, если в ее живо е зародится ребенок уважаемого мужчины. Суара сама об этом говорила. Видно, не просто так.
Небо раскрасилось у невероятно яркие цвета, залив все вокруг розовым и фиолетовым, когда Ду Чимэ осторожно надрезала мой палец. Темная капля набухла, и медленно, словно была чем-то вязким, упала в чашу с водой, тут же растянувшись по поверхности и почти мгновенно исчезнув. Я не понимала слов, что произносила девушка низким, напевным голосом, но через какое-то время мне показалось, что все пространство вокруг вибрирует в унисон с ее голосом, медленно поднимаясь и опускаясь, как грудь при дыхании.
Степь казалась живой.
Она словно прислушивалась к словам Ду Чимэ, внимала низкому, гортанному голосу, от которого по коже волной поднимались мурашки.
Добравшись до самого затылка, они вызвали дрожь во всем теле, заставив передернуть плечами. Я чувствовала постороннее присутствие, но не могла определить, с какой стороны за нами наблюдают, не видела того, кто следил, но понимала, эта сила может прихлопнуть меня почти мгновенно. На какое-то мгновение стало страшно, словно я ступала в темноту без огня, словно брела по лесу, полному чудовищ, но не могла их разглядеть.
Все прошло так же внезапно, как и началось. В небе раздался громкий, пронзительный птичий крик. И мы вскинули головы вверх, чтобы рассмотреть птицу, что кружила над нашим холмом.
— Беркут. Хороший знак, — произнесла Ду Чимэ охрипшим голосом. Ее лицо осветилось улыбкой.
Водой с кровью затушили остатки огня в чаше, а сыр и кумыс так и оставили на платке. «Духи полакомятся в твою честь», прокомментировала это Суара, спускаясь с холма первой. Настроение было приподнятое, словно меня на самом деле приняли в семью.
Один из мужчин, что держали наших лошадей, обернулся, что-то громко сказав. В голосе проскользнули нотки недовольства, хотя слов я все еще не понимала. Девушки сразу как-то подобрались, оглядываясь кругом.
