С отъездом воинов, нукеров, нойонов и некоторых из слуг, в улусе вовсе и не стало тише или безлюднее. Только настроение сменилось с празднично-предвкушающего, которое царило перед началом похода, на выжидательное. Орда только покинула становище, а женщины, украсив юрты тонкими лентами ярких цветов, принялись ждать возвращения.
— Давай, пора дело делать, — немного взбодрившись и избавившись от той хандры, что мучила ее до сих пор, Ду Чимэ влетела в юрт с колчаном стрел и кривым луком на плече. — Время учить тебя стрелять. Не может девушка из нашей семьи ре уметь этого.
— Думаешь, мои руки справятся с такой работой? — я с сомнением глянула на грубую кожу пальцев. Может, я и ошибалась, но охота казалась мне чем-то, что подходит только благородным по рождению. Или тем, кто всю жизнь провел в лесу, как это водилось в нашей деревне. Впрочем, я забыла, что больше не живу на краю леса.
Словно подтверждая последнюю мысль, Ду Чимэ звонко расхохоталась.
— Снова Небо и Землю местами перепутала, — отсмеявшись, проговорила девушка. Прошло не так много времени, но я уже понимала большинство слов, если их произносили медленно. — Руки делают то, что им голова повелит, а она у тебя умная, так что поторопись. Лошадей уже оседлали. Поедем зайца искать. Мать хотела Эргету новый воротник на кафтан пришить, чтоб к приезду был готов. И тебя заодно подучим.
– У меня ни лука ни стрел, — послушно вставая, зная, что мне не переубедить девушку, я вышла из юрта.
— Все у тебя есть. Только ты сама того еще не знаешь, — кивнув на лошадь, что стояла у юрта, проговорила Ду Чимэ. К седлу, отделанному яркими узорами поверх темной кожи, был прикреплен колчан, полный упругих, с серым оперением, стрел.
Чуть в стороне, как и в тот раз, нас ждало двое мужчин, из тех слуг, что остались при улусе, обегать женщин и помогать по хозяйству. И был еще один, совсем молодой, в знакомом мне одеянии помощника шамана.
— Мудрец с нами поедет, — заметив мой интерес, запрыгивая в седло, проговорила Ду Чимэ. — Говорит, что духи ему велели, а кто мы такие, чтобы спорить с их волей.
Только выехав за пределы улуса, покинув границу тотемов, я увидела следы, что оставляла после себя ушедшая в ночь орда. Вывернутая копытами трава, вытоптанные тропинки, что сами собой образовались вокруг улуса, лоскуты тканей, что воины бросали в вверх на удачу. Здесь было ясно видно, что за силу вел хан против своих врагов, чтобы иметь право носить титул Властителя Степей.
— Это они еще налегке идут. Когда хан ведет Орду захватывать города, вот тогда в степи еще долго ничего не растет, — придержав коня, прокомментировала увиденное Ду Чимэ. –
— И как можно завоевать того, кто все время кочует с места на место? — я понимала, как захватываются города, понимала, как свергаются короли и ставятся князья, подвластные степи. Но то, как захватить соседнее кочевое племя, не превращая его в рабов — не могла понять.
— Есть много путей, но они нас не касаются, Менге Унэг. Наша задача — привезти матери тушку зайца. А лучше две. Сейчас, пока они серые, вышивка серебряной нитью будет смотреться лучше, так что не думай о том, чем заняты мужчины. Для каждого свое дело.
Хлестнув коня короткой плетью, степнячка повернула в сторону, противоположную той, куда уводил след, оставленный ордой.
— Не торопись. Плечо не выворачивай, — командовала Ду Чимэ, опершись на луку седла, и внимательно наблюдая за мной черными глазами.
— Почему нельзя этому учиться на земле? — в очередной раз ослабив лук когда лошадь переступила с ноги на ногу, спросила я. Это казалось почти невозможным, попасть в дырявый бурдюк, закрепленный на стволе одинокого дерева.
— Потому, что научившись стрелять с земли, ты не освоишь стрельбу из седла, — фыркнула девушка. Мужчины расположились немного в стороне, о чем-то тихо переговариваясь и почти не обращая на нас внимания. Их лошадки свободно щипали траву, пока Ду Чимэ пыталась научить меня азам столь важного навыка. На нас, то и дело поглядывал только ученик шамана, что-то вычерчивая обломком ветки на пыльной земле степей. — Тяни к щеке, так, чтобы след почти оставался, но руку не выгибай, иначе синяк будет огромный. Давай, пробуй еще раз.
Не смотря на все попытки, степнячка пока еще ни разу не позволила мне выпустить стрелу, разрешая только натягивать и ослаблять тетиву раз за разом.
— Мне уже пальцы болят, — тихо пробормотала я, стараясь удержать взглядом цель так, как объясняла Ду Чимэ, пока лошадь то и дело, двигалась подо мной.
— Вот! Теперь отпускай! Только…
— Ай! — не успев услышать последнего замечания степнячки, я выпустила стрелу. Тонкая и гибкая она полетела значительно выше, да еще и левее, чем было нужно. Но не это было самым важным. После выстрела на моей левой руке, которой я держала лук, появилась глубокая царапина, прочерченная перьями, а ниже, на внутренней сторону предплечья, по ощущениям расцветал знатный синяк. Удивленно рассматривая порез, что набухал мелкими капельками, возмущенно обернулась к степнячке. — Ду Чимэ!
