— Ну, прости! Я же не думала, что ты сразу отпустишь, — несколько виновато, выпрямившись в седле, проговорила девушка. Поскребя бровь, она задумчиво проследило за тем, куда улетела стрела, а затем снова посмотрела на мои руки. — Наверное, сперва нужно пошить тебе защиту.
— А раньше ты не могла об этом подумать?
— Детей обычно учат без нее, чтобы знали, как может быть. Я не думала, что она тебе сразу нужна, — я видела по лицу девушки, что она и правда сожалеет. Глаза ее вдруг довольно блеснули. — О, я могу дать тебе пока свою, нужно попробовать еще хоть пару раз. Обычно я ее не надеваю. Охота — это всего-то несколько выстрелов, так что я просто забыла, что она у меня есть.
Я только покачала головой. Теперь я точно запомню это урок.
На другое утро, после всех попыток попасть в мешок, я едва могла шевелить руками. Предплечья болели так, что пальца просто не сжимались. Я не смогла самостоятельно не заплести косы, ни, тем более, помогать по хозяйству. Женщины недовольно качали головами, пеняя Ду Чимэ, а Галуу прислала ко мне Джай, чтобы служанка забинтовала руки от запястья до локтя, предварительно нанеся какую-то охлаждающую мазь.
Сидя рядом на ковре, вышивая тонкий узор, Ду Чимэ, которой я только и могла, что подавать нить нужно длины, то и дело виновато повторяла.
— Ну, прости. Я всю жизнь стреляю, не думала, что так может быть.
— Перестань. Теперь будешь делать всю работы за меня, — фыркнула я в ответ на очередную порцию извинений, — пока руки не перестанут болеть. Я тоже хороша. Нужно было головой подумать о возможных последствиях. Зато в другой раз я точно буду знать, к чему подобная спешка может привезти.
— Это точно, — фыркнула девушка, делая очередной ровный и красивый стежок, дополняющий узор. — Хорошо хоть, что зайцев матери привезли. Иначе еще бы и она наказала.
Орда шла быстро, поднимая облака пыли в сухой степи. Великий оставил тяжелый обоз позади, рассчитывая застать врагов врасплох. Мало того, что никто не воюет в самом начале лета, д наступления осени, когда стада полны отъевшихся у рек животных, а воины полны сил, так хан еще и не обсуждал со своими нойонами, кто именно в этот раз станет целью его гнева.
Впрочем, Великий знал что делает. Невозможно удержать в руках такое войско, будучи глупцом. Да и я бы сам, как и иные илбэчины, не стал приносить клятву верности неразумному хану. Улус Чоно стал сильным во годы правления прежнего хана, но укрепил и сделал его действительно великим — нынешний Влестелин степей.
Через декаду, когда орда достигла берегов Черной реки, у истока которой появились первые илбэчины, нам стало ясно, что именно задумал Великий хан. Если он сумеет победить хана Куруч, останется только одно племя, способное противостоять Чоно. Но с силой илбэчинов, что прячутся между деревьев, там, ближе к началу этой могучей реки, нам не смогут противостоять.
— Смело наш Великий придумал, — тихо фыркнул Хар Сум, хмуря черные брови. Его тысяча считалась самой тихой в орде, и одной из самых опасных. Туда, куда не могла пробраться вода, но нужно было проникнуть людям хана, посылали воинов из этой тысячи.
Короткая стоянка после полуночи должна была позволить лошадям и воинам немного передохнуть перед длинным броском, который окончится боем. Воины Куруча только и успеют, что собраться вместе, расселенные по бескрайней степи. Еще одно преимущество силы нашего хана было в том, что Чоно держались вместе. Не было семей, что кочевали поодиночке, предпочитая двигаться большими группами
— И все же я не понимаю, — покачал головой рыжий брат, медленно жуя кусок вяленного мяса. В нем было столько соли, что гудел язык, но без нее, на той жаре, что стояла в степи уже который день, можно остаться без сил и просто упасть с лошади. И старики, и самый младший из жителей степей знали, что без этого не выжить, как без воды. — Для чего наш хан решился на этот поход. В степи нет силы, что решилась бы напасть на Чоно. И до осени еще далеко. Мы вернули тотем его отца, и этого довольно, чтобы вся степь гудела в страхе. Не понимаю, разве мало этого?
— Ты не понимаешь, — тихо ответил я, разглядывая небо. Костры не разводили, чтобы не привлекать внимание, и звезды казались так близко, что можно было сковырнуть одну рукой. Если бы хватило умения. — Не понимаешь, потому, что смотришь только прямо. Перед нами Куруч. Я ты посмотри по сторонам. Что видишь?
— Степь, — я почти видел, как брат вскинул брови, все еще не понимая о чем я.
— Смотри дальше. С одной стороны Сайгора. Впереди Паххет. Что с другой стороны?
— Земли ткачей и ремесленников. Бедные люди там живут, — скривился Тамгир, явно не помня названия.
— Бедные люди на богатой земле, — фыркнул Хар Сум, укладываясь головой на седельную сумке. На таком коротком перевале седел с коней не снимали, готовясь выступить по первому сигналу. — А за ними выход к морю, по которому гуляют караваны. И все то богатство, что получают бедные люди от торговцев идет их хану. Князю?
