Хар Сум вопросительно вскинул на меня глаза, забыв слово. Я коротко кивнул, продолжив с того места, где остановился мой хмурый побратим.
— Правители тех земель, название которых ты позабыл, жадные и глупые. Они укрылись в своих каменных замках, и не видят ни неба, ни земли под ногами. Великий хочет не просто забрать себе степь. Хан хочет раздвинуть ее границы. Вот тогда Чоно станут бояться не только здесь, под небом Тэнгэра, но и во всех соседних землях. Посадив в каменно замке своего князя, получая от него дань, воинов и женщин, которых так не хватает в степи, Великий изменит положение весов.
— Тогда зачем ему Куруч? — Тамгир явно думал не о том, о чем спрашивал, но Хар Сум все же ответил.
— А какой пастух оставляет овец одних, зная, что по степи бродят волки? Когда Орда пойдет на каменный замок, Великий должен быть уверен, что нам будет куда возвратиться.
— Большая задумка. Смелая. — Кивнул рыжий. А потом резко повернул голову ко мне, сощурив глаза, — Отдай мне Ду Чимэ. Не вынуждай красть.
Внимательно посмотрев на побратима, я только покачал головой. Вот и добрались. Столько времени все ограничивалось только шутками намеками, что и не ждал перейти к серьезному разговору когда-либо.
Хар Сум тихо прищелкнул языком со своего места, тоже удивленный. Что рыжий неровно дышит к моей сестре, знал весь улус, но что корни пропасли так глубоко, думаю, никто не подозревал.
— Что мне сделать, брат? — упрямо сжал губы Тамгир. В его руках что-то треснуло, но ни я, ни он не обратили на это внимания.
— Большая задумка, сложная, — медленно отозвался я, как всего пару мгновений назад сам Тамгир. Рыжий побратим смотрел прямо и уверено.
Если рассматривать вопрос серьезно, то на самом деле, это был вполне подходящий вариант для Ду Чимэ. Такой мужчина будет уважать свою жену и заботиться о ней. Тамгир знает ее давно, и прекрасно понимает с какими сложностями может столкнуться в семейно жизни. И раз уж он решил завести этот разговор со мной, решение он продумал основательно. Но и просто так согласиться и отдать Ду Чимэ другу я не мог.
Препятствия делают цель желаннее и ценнее.
— Если к нашему приезду Ду Чимэ никому не даст согласия, если ты получишь ободрение шамана, принесешь моей матери шкуру барса, я позволю тебе просить ее согласия.
— Ду Чимэ будет решать? — напряженно уточнил Тамгир.
— Да, решать будет сестра, — следя за выражением лица друга, подтвердил собственное решение
— А если тетушка Галуу будет против?
— С матерью я все улажу если все стальное ты выполнишь.
— А что тебе, брат? Какой выкуп потребуешь с меня ты?
– Ты дважды спасал мою жизнь, в последний раз выдергивая из-под вражеского меча или заслоняя от стрелы. Я могу доверить тебе сестру без опасения, — закончив речь, я улегся на землю, прикрыв глаза, не желая больше ничего слышать.
Пусть я и видел, как друг смотрит на Ду Чимэ, но не думал, что это настолько серьезно и он все же решится попытать счастья. Но тут же в голову пришли собственные слова:
«Хорошая жена — большая ценность в степи»
Ду Чимэ, определенно, хорошая жена.
Сигнал раздался за несколько часов до рассвета, когда небо вдруг почернело, звезды поблекли, а луна скрылась вовсе. Тихо, едва слышно всхрапывали лошади, кое-где, с приглушенным звоном бряцала сбруя. В степи, почти не нарушая тишины, поднималась Орда. Нам оставался совсем небольшой переход до тех земель, что занимал улус хана Куруча.
Темники Великого все выверили до часа, рассчитывая встретиться с войском противника в долине у самой реки. Там Орде будет где развернуться, а вот люди Куруча не смогут просто так отступить, приняв над собой власть Великого. Тогда замысел хана Чоно станет еще ближе к осуществлению.
Солнце палило нещадно, а прошедший ночью ливень теперь паром поднимался над степью, так что от духоты было трудно дышать. С отъездом мужчин жизнь стала не такой быстрой, но не менее напряженной. Меня учили всему и, кажется все, кто жил при юрте хатагтай Галуу. Я понимала, что даже восьмилетняя девочка, рожденная в степи, куда лучше знает, те вещи, о которых я и не слышала, так что старалась сдерживать собственный норов, но это не всегда выходило.
Жизнь степи не была простой, но мне нравилось, что каждый знал, что ему делать, и как поступать. Работа не пугала, а люди казались прямыми и открытыми, так что я, пусть и сильно уставала к вечеру, была довольна.
— Ты уже хорошо разговариваешь, — заметил Ду Чимэ, когда луна вновь стала тонким месяцем. Девушка смотрела на меня так, словно не видела несколько дней, хотя мы проводили рядом почти все время. — И одежда на тебе сидит теперь лучше. Не болтается больше, как на палке.
Я фыркнула. Неожиданно, за такой небольшой промежуток времени, совершенно не злоупотребляя едой, я и правда, нарастила немного мяса на костях.
— Смотри, твоя мать услышит — решит, что я слишком много ем.
— Не решит, — покачала головой девушка, приняв мои слова слишком серьезно. — Ей не нравилось, как ты выглядела. Слишком слабой, слишком больной. Это не подходит для нашей семьи. Сейчас хоть на девушку похожа.
