Напевая под нос назойливую, веселую мелодию, я осторожно шла вдоль воды, раздвигая высокие травы и срезая то, что было необходимо. Ду Чимэ шла на поправку, Эргет, этот удивительный мужчина, вернулся в улус. Болезнь ослабевала. Разве могло быть время лучше, чем сейчас?
Всхрапыванье лошадей я услышала только тогда, когда под сапогами появилась вода. У самого берега, раздвинув травы, я столкнулась взглядом с темнокожим, грязным степняком. Широко оскалившись, мужчина резко вынес вверх кривой клинок, прижав к моей шее.
— Что такая редкая красота делает тут одна? — слова звучали немного иначе, словно степняк был издалека, но я все равно смогла разобрать их смысл.
По телу прошла волна холодной дрожи. Крепче сжав в руке кривой нож для трав, я, было, хотела отступить назад, но среди высокой травы, частично прячась в воде, точно был не один. Острый кончик меча ткнулся мне под ребра, пройдя сквозь несколько слоев одежды.
— Куда собралась, юркая змейка? — второй говорил чище, понятнее, но это не добавляло спокойствия.
— Пустите меня, — вспомнив свою первую встречу с незнакомцем, в тот день, когда я только прибыла в улус Чоно, я гордо вскинула голову, медленно поднимая руку. На моих рукавах была вышита тамга, символ принадлежности к роду. — Лучше вам не испытывать свою судьбу. Я — из семьи илбэчина. Эргет Салхи — мой жених.
Степняки переглянулись, широко скалясь, словно отыскали сокровище в грязи, на которое вовсе не рассчитывали.
— Говоришь, невеста этого демона. До чего же духи к нам сегодня добры, — я не успела ничего ответить, так как со спины меня кто-то схватил, одной ладонью зажимая рот, а другой прижимая обе руки к телу, не давая двинуться.
Я дернулась, пытаясь сбросить чужие, вонючие и грязные пальцы, но степняк был селен, и меня повалил в траву, прижимая ногами и тяжелым телом, не обращая внимания на попытки вырваться. Головной убор давно отлетел куда-то в сторону, волосы растрепались и лезли в глаза, цепляясь за руки степняка и за его одежду. Почти не видя, путаясь, где верх, где них, задыхаясь от нехватки воздуха, от противного запаха и той силы, с которой мне зажимали рот, я слышала только грохот сердца в ушах. Внутри бурлила паника. Ужас накрывал с голосов.
Этих людей я боялась больше, чем демона, что пытался когда-то, кажется, в прошлой жизни, догнать меня в степи.
— Верткая, как кошка. Не удивительно, что илбэчин выбрал такую девку, — затягивая веревки мне на запястьях, придавив к земле ногой, произнес один из степняков, тяжело дыша.
— Это да. И кожа, смотри, как молоко. Хороша, невеста. Только, — послышался тихий хохот, едкий и злорадный, — не уследил Эргет за своей красой. Почувствовали силу. Решили, что нет больше врагов у Чоно.
— Думали, что всех перебили, — поддакнул другой, поднимая меня с земли, словно ничего не весила, и резко, грубо забрасывая на спину лошади. От удара из легких выбило остатки воздуха, а к горлу подступила тошнота. Тряпка, которую воткнули мне в рот, делала все во сто крат хуже.
— Просчитался хан. И колдун его просчитался, так далеко уведя свой род. Забирай девку, и уезжайте, пока ее не хватились.
Почти теряя сознание от тряски и положения вниз головой, я только чувствовала, как вода заливает сапоги, когда коня лошадь повели вдоль, по самому краю реки, скрываясь за высокими травами. Позади слышались крики, топот копыт, но они удалялись, не оставляя надежды на скорое спасение. Несколько раз дернув руками, понимая, что самой мне путы не снять, я затихла.
Пока ничего сделать было невозможно. Даже сумей я скатиться с лошади, с завязанными руками-ногами, да кляпом во рту — далеко не сбежишь. А хуже всего — еще и потонешь. Нужно подождать. Совсем немного. Не бросит меня Эргет.
По крайней мере, я в это очень сильно верила.
Ощущение было такое, что мои внутренности скоро просто вывалятся от тряски и нахождения на жесткой спине лошади. Степняк, который вел животное, совсем, кажется, не беспокоился о моем состоянии, торопясь поскорее убраться от улуса, со стороны которого то и дело доносились крики и затухающие звуки гонга. Внутри нарастала паника, накатывая головокружением и чернотой в глазах. Степь велика, и если меня не найдут быстро, не сумеют поймать след, могут и не отыскать вовсе.
Кажется на какое-то время я потеряла сознание, так как открыв глаза в следующий раз столкнулась с темнотой. Голова больше не тряслась из стороны в сторону, грозя оторваться. Подо мной чувствовалась земля, от которой шло тепло, а над головой, немного кружась, сияли звезды.
— Проснулась, змея? — с усмешкой, но уже без того самодовольства и собственного превосходства в голосе, спросил степняк. Я чувствовала беспокойство, тревогу в его словах. Что-то, видно, шло не по плану.
Извиваясь, пытаясь принять какое-то более приемлемое положение и так не давить на плечо, которое уже почти не чувствовалось, но степняк, видимый только нечетким силуэтом во мраке, замахнулся, не очень сильно, но ощутимо треснув чем-то твердым по моим ногам, требуя успокоиться.
