Холли полностью

— Чем могу быть любезен?

— Прошу прощения?

— Я сказал, чем могу быть полезен, мисс?..

Холли снова представляется и говорит, что её интересует Кэри Дресслер.

— В ходе одного расследования всплыло имя мистера Кэри Дресслера. Я побывала в боулинге, где он работал…

— «Победный страйк», — говорит мужчина с ноткой нетерпения.

— Всё верно. Я пытаюсь отыскать его. Дело связано с серией автокраж. Понимаете, я не могу разглашать детали, но хотела бы поговорить с ним. Я увидела мистера Дресслера на фотографии вместе с вашей командой по боулингу, и подумала, что вы можете знать, куда он уехал. Я уже пообщалась с мистером Клиппардом и мистером Уэлчем, и раз уж я неподалёку, хотела…

— Дресслер угонял машины?

— Я правда не могу вдаваться в подробности, мистер Харрис. Вы же мистер Харрис, так?

— Профессор Харрис. Полагаю, вы можете заехать, но ненадолго. Я не видел юного мистера Дресслера уже много лет, и сейчас довольно занят.

— Спасиб…

Но Харрис уже отключился.

Родди кладёт телефон и поворачивается к Эмили. Её ишиас немного утих, и кресло-коляска ей больше не требуется, но она пользуется тростью. У неё растрёпаны волосы, и у Родди возникает недобрая мысль: она похожа на старую ведьму из сказки.

— Она приедет, — говорит он, — но не из-за девки Даль. Её интересует Дресслер. Так она сказала.

— Ты же так не думаешь, правда?

— Не обязательно, но толика смысла в этом есть. Она утверждает, что расследует серию крыш... — Родди запинается. — Краж, автокраж. Вполне может быть. Сомневаюсь, что частные детективы работают над одним делом за раз. Это не доходно. — Правильное ли это слово? Родди считает, да.

— Она ведёт отдельные дела, связанные с двумя похищенными нами людьми? Это небывалое совпадение, тебе так не кажется?

— Такое случается. Интересно, почему дело Бонни Даль привело Гибсон в боулинг? Эта эльфийка не катала шары.

— Её фамилия Гибни, Холли Гибни. Возможно, мне стоит поговорить с ней, когда она заявится.

Родди качает головой.

— Ты не знала Дресслера. А я знал. Она хочет поговорить со мной, и я всё улажу.

— Разве? — Эмили испытующе смотрит на него. — Ты сказал «любезен» вместо «полезен». Ты… Не знаю, как сказать, любовь моя, но…

— Закончу за тебя: дал маху. Так? Думаешь, я не заметил? Заметил и исправлюсь. — Родди касается щеки Эмили.

Она накрывает его руку своей и улыбается.

— Я буду наблюдать сверху.

— Знаю, что будешь. Я люблю тебя, мой кексик.

— Я тоже люблю тебя, — отвечает Эмили и медленно направляется к лестнице. Ей предстоит ещё более медленный и болезненный подъём, но она не намерена устанавливать кресло-подъёмник, как в доме старой суки дальше по улице. Эм с трудом верится, что Оливия ещё жива. И она увела у неё ту девушку, похоже, не обделённую талантом.

Особенно для чернокожей. Для нигерши.

Эмили нравится это слово.

Холли поднимается на крыльцо Харрисов и нажимает кнопку звонка. Дверь открывает высокий худощавый мужчина, одетый в старомодные джинсы, мокасины и рубашку поло с эмблемой колледжа Белла на груди. Его ясные и умные глаза западают в глазницы. Волосы седые, но далеко не такие пышные, как у Хью Клиппарда; сквозь пряди проглядывает розовая кожа головы. На одной щеке виден почти заживший синяк.

— Мисс Гибни, — приветствует он. — Проходите в гостиную. И можете снять маску — здесь нет кловида. Если он вообще существует, в чём я сомневаюсь.

— Вы проходили вакцинацию?

Он хмуро смотрит на Холли.

— Мы с женой придерживаемся здорового образа жизни.

Холли этого ответа достаточно; она говорит, что ей будет спокойнее в маске. Она жалеет, что не надела одноразовые перчатки, но сейчас не хочет доставать их из кармана. Харрис явно из антиковидников. Холли не хочет раздражать его.

— Как скажете.

Холли следует за ним по коридору в большую комнату, обшитую деревянными панелями и освещаемую бра. Шторы задернуты для защиты от яркого послеполуденного солнца. Слышен шелест кондиционера. Где-то очень тихо играет классическая музыка.

— Побуду негостеприимным хозяином и не предложу вам сесть, — говорит Харрис. — Я пишу пространный ответ на довольно глупую и плохо продуманную статью в «Квартерли Джорнал оф Нутришн», и не хочу терять нить своих рассуждений. Кроме того, моя жена страдает от очередного приступа мигрени, так что попрошу вас говорить потише.

— Извините, — говорит Холли, которая редко повышает голос, даже когда злится.

— К тому же у меня превосходный слух.

«Это правда», — думает Эм. Она сидит в гостевой спальне и наблюдает за ними на экране своего ноутбука. Камера размером с чайную чашку спрятана за безделушками на каминной полке. Больше всего Эмили беспокоит, что Родди ненароком что-нибудь ляпнет. Большую часть дня он бодр и свеж, но ближе к вечеру начинает оговариваться и забывать слова. Она знает, что так часто бывает у тех, к кому подбирается болезнь Альцгеймера или деменция — синдром, называемый «затмением», — но отказывается верить, что это случилось с мужчиной, которого она любит. И всё же семя сомнения посеяно. Не дай Бог, чтобы оно проросло.