Холли полностью

— А дальше я рассказала ей, как умерла Бонни. Что они с ней сделали. Я старалась смягчить… но она понимала, о чём я говорю. Или о чём я старалась не говорить. Сперва она просто сидела, сложив руки на коленях, и смотрела на меня. Как женщина, присутствующая на интересной лекции. А затем начала кричать. Стелла попыталась обнять её, но Даль оттолкнула её с такой силой, что Стелла споткнулась о пуфик и упала на пол. Даль принялась царапать ей лицо. Кожу она не рассекла — вполне могла, будь у неё ногти подлиннее, — но оставила большие красные отметины на щеках. Я схватила её в охапку, пытаясь остановить, но она продолжала кричать. Наконец, она немного успокоилась, или просто выбилась из сил, но этот её крик я запомню на всю жизнь. Одно дело принести кому-то новость о смерти; должно быть, я сообщала об этом раз двадцать, но всё остальное… Холли, как ты думаешь, они были в сознании, когда их убивали?

— Не знаю. — «И знать не хочу». — Она сказала что-нибудь обо мне?

— Да. Что больше никогда не хочет тебя видеть.

В лучах палящего послеполуденного солнца дома по обе стороны улицы кажутся заброшенными. Потрескавшиеся тротуары пусты. Джером думает, что Сикамор-Стрит (где нет сикаморов) похожа на съёмочную площадку фильма, уже отработавшую своё, но ещё не разобранную. Старый «Шевроле» Веры Стейнман стоит на том же месте, что и в прошлый раз, с наклейкой на бампере «ЧТО БЫ СДЕЛАЛ СКУБИ?» Хотел бы он знать, что делать или что сказать.

«Может, — думает он, — её не будет дома». Машина говорит об обратном, но, насколько он знает, она больше не на ходу, а у не просыхающей матери Питера Стейнмана могли отобрать права.

«Нужно убраться отсюда, — думает Джером. — Просто свалить, пока есть шанс».

Но вместо этого он стучится в дверь. В одном он уверен: если она не захлопнет дверь перед его носом, он должен посмотреть ей прямо в глаза и солгать так убедительно, как не лгал никогда в жизни.

Дверь открывается. В этот раз Вера не приоделась ради Джерома, потому что не знала о его приходе, но в своих белых слаксах и безрукавке она выглядит вполне подобающе. И кажется трезвой… Хотя в прошлый раз она тоже казалась трезвой.

— О. Джером, да?

— Да. Джером Робинсон.

— Я мало что помню о нашей последней беседе, но запомнила слова врача: «Этот парень спас вам жизнь».

Вместо локтя Джером протягивает ладонь. Вера крепко пожимает её.

— Вижу по вашему лицу, Джером, что новости отнюдь не хорошие.

— Нет, мэм. Не хорошие. Я пришёл, потому что не хотел, чтобы вы услышали их от кого-то ещё.

— Потому что между нами есть связь, да? — Её голос звучит совершенно спокойно, но лицо бледное, как воск. — Нравится нам это или нет, но связь есть.

— Да, мэм, думаю, это правда.

— Никаких плохих новостей на крыльце. Заходи. И ради бога, зови меня Верой.

Джером входит внутрь. Вера закрывает дверь. Кондиционер по-прежнему работает. Гостиная всё ещё немного обшарпанная, но опрятная и чистая.

— Если тебе интересно, то я трезва. Не знаю, как долго это продлится, но я снова начала ходить на собрания. Пока была на трёх. Я пошла к своему поручителю, готовая встать перед ней на колени. Но в этом не было необходимости, что меня обрадовало. Он мёртв? Питер мёртв?

— Да. Мне очень, очень жаль, Вера.

— Это как-то связано с сексом? С сексуальными извращениями?

— Нет.

— Кто убил его?

— Пара пожилых людей. Родни и Эмили Харрисы. Они убили ещё четверых, насколько нам известно. Полиция сообщит вам. Можете сказать им, что я приходил. Скажите, что я хотел быть первым, потому что… в общем…

— Потому что ты спас мне жизнь. Потому что у нас есть связь. — Голос по-прежнему спокоен, но глаза Веры наполнились слезами. — Да. Да. Да.

Вера нащупывает за спиной подлокотник кресла, стоящего перед телевизором, и садится. Вернее, падает.

Джером опускается перед ней на колени, как ухажёр, собирающийся сделать предложение. Он берёт Веру за мертвецки холодные руки. Ничего такого он не планировал, просто действует по наитию. Она сказала, что у них есть связь? Это правда. Он это знает. Он это чувствует. Его голос твёрд, и хвала Господу за это.

— Харрисы были безумны. О том, что они делали, о всех ужасных вещах, вскоре станет известно. Но вам нужно кое-что знать. — Пришло время солгать и, возможно, это даже не ложь, потому что Джером не знает. — Всё случилось быстро. Что бы ни произошло с его телом… что бы они ни сделали… всё произошло позже. К тому времени Пита уже не было.

— Отправился туда, куда и все мы.

— Да. Куда и все мы.

— Он не страдал?

— Нет.

Вера сжимает ладони Джерома.

— Ты клянёшься?

— Да.

— И пусть твоя мама умрёт и отправится в ад, если ты лжёшь?

— Да.

— Откуда ты знаешь?

— Из отчёта патологоанатома.

Она расслабляет руки.

— Мне нужно выпить.

— Уверен, что нужно, но не стоит. В память о вашем сыне.

Вера издаёт зыбкий смешок.

— В память о сыне? Ты себя слышишь?

— Да. Я слышу.

— Мне нужно позвонить поручителю. Ты побудешь со мной, пока она не придёт?

— Да, — говорит Джером и остаётся с Верой.