Холли полностью

– Вы считаете, она не вернётся в родной город, где у неё остались близкие. Почему?

– Всё верно, у неё там семья, но она мертва для них, а они для неё. Не ждите весточки на «Фейсбуке».

– Что случилось?

Долгое время слышно только постукивание вязальных спиц Имани. Она хмуро смотрит на жёлтый свитер. Затем поднимает глаза.

– Ваше расследование придерживается правил конфиденциальности? Как у адвокатов, священников или врачей?

Холли кажется, что это не настоящий вопрос, а проверка. Она считает, что Имани и так известен ответ. В любой случае, не имеет значения. Честность – лучшая политика.

– У меня есть некоторые привилегии в неразглашении, но не такие значительные, как у адвокатов или священников. При определённых обстоятельствах мне придётся обратиться в полицию или к окружному прокурору, но в расследовании они не принимают участия. – Холли наклоняется вперёд – То, что вы мне скажете, останется при мне, мисс Макгуайр.

– Зовите меня Имми.

– Хорошо. – Холли улыбается. У неё приятная улыбка. Джером считает, что Холли слишком редко ей пользуется.

– Я поверю вам на слово, Холли. Потому что я беспокоилась об этой девушке. Сочувствовала её невзгодам. Просто хочу, чтобы вы знали – я не сплетница и не клеветница.

– Ясно, – говорит Холли. – Могу я записать наш разговор?

– Нет, не можете. – Клик-клик – клацают спицы. – Не думаю, что вообще стала бы разговаривать с вами, будь вы мужчиной. Я никогда не говорила этого Ярду, но мы, женщины, знаем больше, чем они. Правда?

– Да. Да, именно.

– Вот и хорошо. Эллен – всегда Эллен, но никогда Элли – была не в ладах с семьёй с двенадцати или тринадцати лет, когда перестала есть мясо и любые мясные продукты. Абсолютная вегетарианка. Нет, не так. Абсолютная веганка. Её семья принадлежала к одной из этих узколобых шаек, к Первой нереформированной церкви «Я Знаю Лучше», и с тех пор, как она перестала есть мясо, они не давали ей шагу ступить без цитаты из Библии. Её наставлял пастор.

Имани делает язвительный акцент на слове «наставлял».

– Я и сама из бывших узколобых, и знаю, что всегда можно найти священные писания, подтверждающие то, во что ты веришь, а они нашли целую кучу. В послании к римлянам говорится, что слабый человек ест только овощи. Второзаконие: Господь сказал, да будешь есть ты мясо. Коринфяне: ешьте всё, что на мясном торгу. Ха! Должно быть, им бы понравилось в Ухане[67], откуда пришла чёртова чума. Потом, когда Эллен исполнилось четырнадцать, они застукали её с другой девушкой.

– О-ёй, – произносит Холли.

– Вот тебе и о-ёй. Она пыталась сбежать, но они её вернули. Её семья. Полагаю, вы догадываетесь почему?

– Потому что она была их крестом, – отвечает Холли, вспоминая времена, когда её собственная мать говорила что-то подобное, всегда с неизменный вздохом: «О, Холли».

– Значит, вы понимаете.

– Да, понимаю, – отвечает Холли, и что-то в её голосе открывает доступ к продолжению истории, которую иначе Имани, возможно, сохранила бы при себе.

– Когда Эллен было восемнадцать, её изнасиловали. На них были маски, вроде тех, что надевают лыжники, но она узнала одного из них по заиканию. Он был из её церкви. Пел в хоре. Эллен говорила, у него хороший голос, и во время пения он не заикался. Извините меня.

Она поднимает ладонь и протирает левый глаз. Затем спицы снова отправляются в синхронный полёт. Солнечные блики на них гипнотизируют.

– Знаете, о чём они талдычили? О своём «мясе»! Они совали ей причиндалы, приговаривая: разве ей не нравится, разве ей не вкусно? Разве есть такое «мясцо» у какой-нибудь девки? Эллен сказала, что один из них пытался засунуть ей в рот свою штуковину, велел есть «мясо», и она ответила, что он лишится его, если попытается. Тогда этот парень ударил её наотмашь по голове, и всё остальное время она провела как в тумане. И угадайте, чем всё кончилось?

Холли понимает и это.

– Она забеременела.

– Именно так. Пошла в «Планирование семьи»[68] и решила проблему. Когда об этом узнали родители – не знаю как, она им не говорила, – они заявили, что она больше не часть семьи. Она стала от-лу-чён-ной. Её папочка назвал её убийцей, ничем не лучше Каина в Книге Бытия, и отправил её туда же, куда пошёл Каин, к востоку от Эдема. Но Траверс, штат Джорджия, не был для Эллен Эдемом, и она не поехала на восток. Она уехала на север. Десять лет проработала «синим воротничком» и оказалась здесь, в колледже.

Холли сидит молча, глядя на спицы. Ей приходит в голову мысль, что по сравнению с Эллен Краслоу, её жизнь не так уж и плоха. Майк Стердевант дразнил её Буба-Буба, но он никогда не насиловал её.