Холли полностью

– Семь, – отвечает Оливия. – Коротких. В правилах указано не более двух тысяч слов. Я просто так впечатлена твоей работой… её болью… её трагедией… это…

Кажется, она не находит слов, чтобы продолжить.

Мари берёт Оливию за руку.

– Я подстегнула её, – повторяет она.

Барбара понимает, что они ожидали от неё гнева. Но ничего подобного. Она немного потрясена, вот и всё. Она держала свои стихи в секрете не потому, что стыдилась или боялась, что люди будут смеяться (ну… может быть, немного), а из страха ослабить напор, побуждающий её писать, если она покажет стихи кому-либо, кроме Оливии. И есть ещё кое-что или, вернее, кое-кто: Джером. Хотя она писала стихи – в основном в своём дневнике – с двенадцати лет, задолго до того, как начал писать он.

Затем, в последние два-три года что-то изменилось. Случился таинственный скачок не только в способностях, но и в амбициях. Барбаре вспоминается документальный фильм о Бобе Дилане. Фолк-певец из Гринвич-Виллидж в шестидесятых сказал: «Я был просто ещё одним гитаристом, пытавшимся походить на Вуди Гатри.[69] А потом вдруг стал Бобом Диланом».

Именно так и было с ней. Возможно, с этим как-то связана её схватка с Брейди Хартсфилдом, но Барбара не верит, что дело только в этом. Она считает, что в её мозгу включилась ранее незадействованная область.

Тем временем женщины смотрят на Барбару, нелепо напоминая пару старшеклассниц, застуканных за курением в школьном туалете, и она не может этого вынести.

– Оливия, Мари. Две девочки из моего класса сделали селфи в голом виде – наверное, для своих парней, – и фото появились в интернете. Вот это конфуз. Но это? Вряд ли. Вы получили письмо с отказом? В этом всё дело? Могу я взглянуть на него?

Они снова переглядываются. Оливия говорит:

– Судьи Пенли составили предварительный список финалистов. Их количество варьируется, но список всегда очень длинный. Раньше шестьдесят, иногда восемьдесят, в этом году уже девяносто пять. Абсурдно выбирать столь многих, но… ты в списке. Письмо у Мари.

На столике рядом с Мари лежит единственный лист бумаги. Она протягивает его Барбаре. Бумага превосходная, плотнее обычной. Вверху тиснение с изображением гусиного пера и чернильницы. Получатель – Барбара Робинсон, адресат – Мари Дюшан, Ридж-Роуд 70.

– Я удивлена, что ты не злишься, – произносит Оливия. – И, разумеется, я рада. Это было так самонадеянно с моей стороны. Иногда мне кажется, что я просрала все свои мозги.

Мари вскакивает.

– Но я…

– Подстегнула её, я знаю, – шепчет Барбара. – Наверное, это было самонадеянно, но ведь это я однажды взяла и появилась тут со своими стихами. Тоже самонадеянно. – Не совсем так, но она всё равно почти себя не слышит. Она читает письмо.

В нём говорится, что комитет по присуждению премии Пенли рад сообщить мисс Барбаре Робинсон, проживающей на Ридж-Роуд 70, что она включена в лонг-лист премии и, если она желает, чтобы её кандидатуру рассмотрели в дальнейшем, не могла бы она до 15 апреля прислать более объёмные примеры своих работ, не более пяти тысяч слов. Пожалуйста, никаких стихов «эпической длины». Также в письме есть небольшой абзац о предыдущих лауреатах премии. Барбаре знакомы три имени из списка. Нет, четыре. Письмо заканчивается поздравлением «с вашей превосходной работой».

Барбара откладывает листок в сторону.

– И каков же приз?

– Двадцать пять тысяч долларов, – отвечает Оливия. – Больше, чем многие хорошие поэты зарабатывают поэзией за всю свою жизнь. Но это не самое важное. Сборник работ победителя публикуется не мелким издательством, а одним из учредителей премии. В этом году – «Рэндом Хаус». Книга всегда привлекает внимание. Победитель прошлого года появился на телевидении вместе с Опрой Уинфри.

– Есть ли хоть один шанс, что я… – Барбара замолкает. Даже произнести это кажется бредом сумасшедшего.

– Очень маловероятно, – говорит Оливия. – Но, если ты попадёшь в шорт-лист, на тебя обратят внимание. Шансы на публикацию сборника в небольшом издательстве будут довольно высоки. Вопрос лишь в том, хочешь ли ты продолжить. Безусловно, у тебя достаточно стихов для условий лонг-листа, и если ты продолжишь писать, уверена, хватит и на книгу.

Теперь, когда несколько стихотворений Барбары прочитали и приняли с одобрением чужие люди, нет никаких сомнений в том, чего она хочет; вопрос в том: как этого добиться. Она говорит:

– Знаете, если бы вы спросили, я бы разрешила вам подать заявку от моего имени. Девушка может помечтать, как поётся в песне.

Щёки Оливии розовеют. Барбаре не верится, что у старушки поэтессы достаточное кровообращение, чтобы вызвать румянец, учитывая её ослабленное состояние, но, очевидно, так и есть.

– Это было так неправильно, – повторяет Оливия. – Я попросила Мари подписать конверт своим именем, потому что моё узнаваемо, а я не хотела давить пальцем на весы, так сказать. Я подумала, ты получишь несколько ободряющих слов. Это всё, на что я надеялась.