Может, Джина была права. Возможно, не имело смысл иметь страстное желание к кому-то в таком роде и не допускать его? Она была в одном шаге от того, чтобы встать с кровати и идти в комнату Алекса.
На самом деле, женщина задержала дыхание. Холли решительно села. На ней была довольно симпатичная пижама, простая, но шелковая, с верхом, украшенным кружевом.
Стараясь не думать слишком много или сделать что-нибудь, что уменьшило бы шансы на то, что она поцелует Алекса в течение следующих двух минут, Холли выскользнула из кровати и на цыпочках прошла по комнате, колеблясь всего лишь минуту до открытия двери. Через мгновение женщина стояла в дверях комнаты Алекса.
Его там не было.
Холли вспомнила, что слышала, как стукнула дверь и разочарованно вздохнула. Он пошел прогуляться. Наверное, остыть. Алекс был так же разгорячен как и она, и вышел из дома, чтобы не вести себя глупо. Даже больше. Мужчина делал именно то, что она просила. Прекрасно.
Ругая себя за то, что так долго ждала, Холли вернулась в свою комнату, легла в постель и выключила свет. «Все было к лучшему», — мрачно сказала себе женщина, глядя, как лунный свет мерцал сквозь черное кружево деревьев за окном. Она спаслась от принятия очень глупого решения. Завтра они с Алексом поговорят, решат делать благоразумные вещи и все вернется в нормальное русло.
Для Холли было слишком плохо то, что размеренная жизнь уже не казалась ей привлекательной.
В конце концов, она, должно быть, заснула или, по крайней мере, задремала, потому что, когда Холли открыла глаза и увидела в лунном свете взъерошенного Алекса, стоящего у ее постели, женщина подумала, что грезила. Он был одет для прогулки, в свои ботинки и кожаную куртку, от мужчины пахло холодным ночным воздухом и осенними листьями.
— Алекс? — спросила она, моргая на него.
— Прости, — быстро сказал он. — Я думал, что ты еще не будешь спать. Я думал… — Алекс неожиданно прервался и опустился на колени рядом с ней. — Мне жаль, что я пришел сюда. Но я не могу… знать, что ты так близко и я не могу тебя… не думаю, что смогу это сделать, Холли. Я не знаю, что делать. Помоги мне. Скажи, что мне нужно остановиться. Скажи, что ненавидишь меня. Скажи мне уйти.
Холли повернулась на бок, лицом к нему. Она протянула руку и убрала волосы с его лица. От ее прикосновения Алекс открыл глаза, которые были закрыты.
— Я не могу, — прошептала она. — Я тоже не знаю, чего хочу, но не хочу, чтобы ты уходил. Почему ночью легче говорить правду?
Алекс схватил ее руку, которой Холли гладила его волосы и поцеловал ладонь. Она задрожала.
— Я не знаю, — сказал он, глядя на нее. — Но я бы хотел, чтобы солнце больше никогда не входило.
Они на мгновение замолчали, а тишина была настолько глубокой и насыщенной, что Холли слышала, как они дышали и, даже шепот листьев за окном. И затем руки Алекса оказались на ее голых руках, он гладил своими ладонями кожу Холли, посылая мурашки по телу женщины в тех местах, которых касался.
Неожиданно Холли почувствовала застенчивость и отстранилась, отодвинувшись в изголовье. Алекс только улыбнулся, схватил женщину за запястье и прижал их к подушке, когда поднялся на нее сверху и уперся коленями по обе стороны от ее бедер. На нем все еще были ботинки и куртка, он был полностью одет и был настолько мужественным, настолько притягательным, что все, что Холли могла сделать — это с бешено колотящимся сердцем ждать, что мужчина будет делать дальше.
Он переводил взгляд от груди к бедрам Холли и она наблюдала за тем, как Алекс медленно остановился на ее плоском животе. Женщина дрожала от осознания того, что ее ночная рубашка поднялась выше пупка. А мышцы сжались так, будто она ступила в ледяную воду.
Затем Алекс поднял свой взгляд к ее груди и Холли почувствовала, что тело реагировало на это, как будто его взгляд был прикосновением. Сквозь нее прошла дрожь, соски Холли затвердели и она могла только наблюдать за тем, как Алекс смотрел на то, как все происходило, а затем женщина увидела улыбку, которая появилась на его лице.
— Ты злой, — прошептала она, и Алекс немного надавил на ее запястья, крепко прижимая их, прежде чем неожиданно отпустил, выпрямился и положил ладонь на живот Холли над поясом пижамных штанишек. Женщина могла поклясться, что тело гудело и вибрировало от прикосновения прохладной руки Алекса к ее разгоряченной коже. Затем мужчина подвинул руку, скользнул под край ее сорочки, провел по ребрам, а затем — о, да — положил пальцы на правую грудь Холли.
Холли ничего не могла поделать. Она выгнула спину, ей нужно было чувствовать больше, было нужно…
Похоже, Алекс точно знал, что ей было нужно. Другой рукой он накрыл левую грудь женщины, и его большие пальцы терли соски Холли, посылая удовольствие прямо в ее естество.
Любая маленькая толика сопротивления, за которую она цеплялась, расплавилась как масло на солнце, когда Холли испустила безмолвный крик удовольствия.
