Но вы забыли, что прежде надевают штаны, — сказал Вихерт и, презирая суетливость адъютанта, как можно спокойнее оделся, став перед зеркалом, застегнул мундир.
В лесу царил переполох.
Трещали мотоциклы.
Вихерт спустился в блиндаж, из которого расходилось множество проводов. Как паутина, тянулись они среди ветвей леса и травы лугов в полки и отдаленные батальоны.
В центре этой паутины, сгорбясь, сидел большой с седой головой паук один из дежурных штабистов. Он слышал сигналы очень тревожные и был насторожен.
Встал перед Вихертом, кратко доложил, что на правом фланге их дивизии появился противник. Вышедшие из котла русские пытаются пробиться через дорогу.
Он знал больше — русские уже прорвались через дорогу. Но не сказал об этом: лучше помолчать, побыть в стороне, пока неприятные вести сами укажут на свой исток.
Вихерт взял трубку. Четко и быстро сработал вызов.
В наушнике трубки кто-то тяжело дышал.
— Они прорвались…
Там, откуда пришла эта весть, крики сотен людей слились в сплошной вой.
Дежурный глядел на Вихерта, упиваясь постигшими его неприятностями: это была страсть, которая искала наслаждения в несчастьях других. Глаза его расширились и как-то неподвижно застекленели: он продлевал свое наслаждение.
«Как хорошо, что я не на его месте», — подумал он, и в этом было упоение его приниженности: не он будет отвечать за неудачи.
Вихерт перехватил этот взгляд.
— Майор Келлер, немедленно на месте выяснить обстановку. — Это было наказание, от которого он не мог удержаться. — Вы плохо слышите! — жестко повторил Вихерт. — Звуки боя прочистят вам уши, — добавил он, чтоб впредь майор знал, как надо дорожить расположением командира.
Вихерт прервал этот разговор срочными приказаниями и требованиями немедленного их исполнения: он поставил задачу особому отряду мотоциклистов и автоматчиков как можно скорее перекрыть лесную дорогу — не дать уйти противнику; поднял и батальон пехоты, приказав оттеснить русских в болото, закрыть возможные выходы оттуда.
Это была схема, в которой каждому надо было исполнить положенное. Только позже она станет машиной, которая должна раздавить противника.
В блиндаж вошел адъютант Вихерта, сказал, что горят бензозаправщики. Они предназначались для танков, ушедших за Березину.
Вихерт медленно поднялся наверх. За лесом, над которым уже бушевал огонь, с ослепительным вихрем метались голубые зарева. Раздался взрыв, и воздух качнулся.
В небо, колыхаясь, сразу поднялось громадное светящееся облако, в котором клубами свертывался дым. Поднятые жаром, кружились и плыли пласты пламени.
Вихерт решил, что сейчас самое лучшее для него быть поближе к этому пеклу. Не желание что-либо исправить гнало его туда: хотел отдалить время ответов перед командующим, еще не представляя размеров постигшего.
Он сел в коляску мотоцикла, не признавая сейчас опасности. Если бы можно было риском, храбростью, а может, и раной отвлечь неприятности.
Энергичные действия Вихерта, в успехе которых он не сомневался, не нашли решительного завершения: казалось, какие-то случайности помешали их исполнению.
Русские ушли стремительно.
Главное, отряд мотоциклистов и автоматчиков, на который так надеялся Вихерт, может быть, слишком торопился или, наоборот, опоздал, — был разбит русскими пушками в лесном коридоре и расстрелян из засад пулеметчиками. Выбралась лишь жалкая горстка.
— О, Вихерт, сколько зим, сколько лет! Рад видеть тебя!
Они поздоровались, Вихерт и первый адъютант армии полковник Флеминг. Старые друзья: вместе, еще в ту войну, начинали они службу в пехотном батальоне. Флеминг бывал частым гостем в семье Вихерта, и в уединенных беседах много было выпито кофе из маленьких фарфоровых чашечек. Сейчас он приехал по делам. Время и поговорить. Давно не виделись.
Они прошли в палатку под старыми соснами. На кряжистых стволах размашистые низкие кроны с искрящимися в иглистых кистях росинками выплавленной зноем смолы. На одной половине палатки — рабочий стол Вихерта, на другой — походная кровать с белоснежной подушкой и суконным одеялом. На рабочем столе — телефон и карта.
Флеминг снял фуражку. Бледные жидкие волосы влажны от пота, и раскраснелось от духоты лицо с высоким лбом и большим хрящеватым носом.
Денщик поставил закуску-несколько бутербродов с пластиками ветчины. Вихерт достал из сундучка бутылку мартеля и коробку с сигарами. На крышке коробки нарисована полунагая мулатка со смуглым лицом и полными губами; ослепительно улыбаясь, будто звала под пальмы на краю лазурного моря.
— Эту бутылочку откроем ради нашей встречи, — сказал Вихерт. — Я думал, ты зазнался, старина?
— Что ты. Просто много дел, — ответил Флеминг. — Все время на колесах. Не знаю покоя.
— Как чувствует себя командующий? — спросил Вихерт: его тревожило отношение командующего к нему.
— Он, как всегда, замкнут и непроницаем, как будто сделан из железа. Скуп на похвалы. Но тебе она досталась. За ту деревушку… от которой не осталось и следа.
Это настоящий полководец, — сказал Вихерт.
— А вчерашнее исправим. Но об этом потом… Пусть наши тревоги пройдут как можно скорее.
