— Маловероятно, что Сон в данный момент существует, — произнёс Игорь Изяславич, — но если пробуждения не наступило, это не исключено.
— Их можно вывести обратно? — поинтересовался Пётр. — Если так, необходимо сделать это и поскорее.
— Я очень сочувствую вашему горю, — проговорил Игорь Изяславич, — но пока мы не можем утверждать что-то конкретное. Дай-то Бог, если это так, но нам следует воздержаться от поспешных выводов и поступков.
— Но если они живы, мы должны им помочь, — принялся настаивать Пётр.
— Не торопите события. В первую очередь следует произвести разведку в опустевших кварталах, — объявил боярин. — Предлагаю завтра же утром отправиться в северную часть Ярска и осмотреться там. Пойдём я, Иван, Дарья и Даниил. Возможно, к нам присоединится Владимир. Вам же советую остаться дома.
— Мы с отцом не станем бездействовать, — ответил Пётр. — У нас имеются защитные артефакты.
— Что ж, я не буду вам мешать. Можете идти, если хотите, — согласился Игорь Изяславич.
После ужина я отправился к себе в комнату. Подумывал лечь спать, но одна мысль никак не давала покоя. Я хотел найти дом Томаша. Неизвестно, когда ещё выдастся свободная минутка и что вообще произойдёт в ближайшие дни, так что я решил не терять время даром.
Было уже поздно, когда я покинул особняк Малютиных. Воспользовался чёрным ходом, чтобы мой уход не заметили.
До базарной площади было не далеко. Мы проезжали её по пути сюда. Она считалась центром города. А где-то поблизости находилась площадь святого Иоанна Пахаря, рядом с которой Томаш приобрёл себе жильё.
На улице горели масляные фонари, но света они давали мало. Люди встречались редко. Едва я отошёл от дома Малютиных, как впереди показалась группа всадников. Лошади скакали быстро, десятки копыт грохотали по мостовой. Пришлось прижаться к стене, чтобы меня не сбили.
Всадники были в плащах. Лица скрывали высокие воротники и широкополые шляпы. У двух скачущих впереди мужчин на пуговицах висели кристаллические фонарики. Когда компания промчалась мимо меня, на пелеринах плащей с левой стороны я заметил символы в виде белой восьмиконечной звезды в круге. За всадниками ехал возок, запряжённый двумя лошадьми. Группа двигалась в направлении монастыря.
Проводив взглядом всадников, я пошёл дальше.
Жилище Томаша, вопреки моим ожиданиям, нашлось быстро. Конечно, пришлось поплутать, но я думал, что проблем возникнет больше. Томаш говорил, что дом его — единственный на улице, у которого мансарда с круглым окном. По этому признаку я его и отыскал. Он находился в тесной улочке совсем близко от опустевших кварталов. Ключи у меня были, а потому я спокойно открыл замок и вошёл.
На первом этаже находилась кухня-столовая. Лестница отсюда вела на второй в подобие гостиной с диваном и столиком. Из гостиной две двери вели в остальные комнаты.
Держа в руке свой пуговичный фонарик, я осмотрел помещения. В одной из комнат нашёл старое фитильное ружьё и кучу барахла, рассованного по ящикам и комодам, которое, по всей видимости, предназначалось для работы: сумки, походные котелки, несколько сосудов для пепла, какие-то стеклянные колбы и много чего ещё. В спальне же возле кровати стоял массивный сундук. Он был заперт, но я, найдя в связке подходящий ключ, открыл его.
Вдруг на лестнице послышались шаги. Я вздрогнул. В доме не могло быть никого, кроме меня. Входную дверь я запер. Оставалась, правда ещё одна — во двор. Но кто там мог находиться?
Я достал пистолет и вышел в гостиную. Передо мной стоял человек. Я узнал его: старик невысокого роста со всклокоченной седеющей бородой и закрытым левым глазом, перечёркнутым тремя шрамами. Это был Томаш. Фонарь освещал его лицо, и я отчётливо видел чёрный дымок в правой глазнице. Старик целился в меня из длинного колёсцевого пистолета.
— Какого хрена? — пробормотал я.
Грохнул выстрел. Боль пронзила живот, я схватился за него и рухнул на колени.
— Ну и что теперь будешь делать? — проговорил своим усталым рассудительным тоном Томаш. — Теперь ты беззащитен передо мной. Что ж, добро пожаловать в гости.
Ударом сапога старик опрокинул меня на пол.
Я очнулся в кромешной тьме. Поднялся. Боли не чувствовал. Рядом на полу лежал фонарик, я зажёг его. На мне не было никаких повреждений, как не было пулевого отверстия и крови на одежде. Но ведь сюда явился Томаш, он стрелял в меня! Я видел его, я ощутил, как пуля попала в живот, и это не походило на галлюцинацию. И всё же реальность говорила об обратном. Конечно, раны мои быстро затягивались, но вот дыра в кафтане затянуться не могла никак. Значит, почудилось.
Когда я покинул дом, была глубокая ночь. Башенные часы на площади показывали полтретьего. Я поспешил в особняк Малютиных. Рано утром мы планировали отправиться на разведку в опустевшие кварталы, но перед этим хотелось немного поспать. Тщательнее осмотреть дом старого сноходца решил потом. Не знаю, когда именно, но ночью я сюда больше ни ногой.
