Даша уснула быстро, а я так и лежал, таращась в стену, и думал. Ждал, пока она уснёт, чтобы сделать то, что намеревался. Когда Даша отключилась, я аккуратно выбрался из её объятий, оделся, стараясь не шуметь, взял висящую на спинке стула перевязь с саблей, положил в кобуры оба пистолета и на цыпочках прокрался к выходу. Ботинки и штиблеты надел уже за пределами комнаты.
Вышел из дома, огляделся, прислушался — никого. Направился к особняку Воронцовых.
Дверь была открыта. Я поднялся на второй этаж и остановился перед огромным ростовым зеркалом в одной из спален. В нём отражались стены, кровать и прочая мебель, но моего отражения там не было.
— И как это понимать? — спросил я вслух. — Куда ты пропал? Мы не закончили наш разговор.
В отражении появились люди. Вначале это были лишь смутные силуэта, но потом они приобретали чёткость, и вот передо мной стояла целая толпа мужчин и женщин, одетые в роскошные наряды. И вдруг я почувствовал, как меня тянет туда неудержимая сила. Зеркало засасывало меня, и я ничего не мог с этим сделать.
Огромную залу заливал свет хрустальных люстр, стены и потолок блестели позолотой, а на полу мозаикой были выложены диковинные узоры. Роскошь интерьера ослепляла своим великолепием и давила вычурным величием форм.
Людей тут было столько, что шага некуда ступить. Мужчины и женщины в дорогих одеждах кружили в старинном танце, и от обилия парчи, шёлка и бархата рябило в глазах.
Я шёл между танцующими парами, стараясь ни с кем не столкнуться или не наступить на стелющиеся по полу платья. Я оглядывался по сторонам, пытаясь найти выход, но видел лишь маски, скрывающие лица публики. Маски были разные: белые, золотистые или разноцветные, грустные и улыбающиеся. И все они провожали меня пустыми прорезями глаз, за которыми, казалось, не было ничего.
Неведомая сила затянула меня сюда. Зеркало поглотило мою душу. Я не понимал, где оказался и как отсюда выбраться, я не знал, вернусь ли обратно или останусь тут навечно. Но надо было куда-то идти, и я шёл сквозь эту праздничную толпу, сквозь разноцветные лица масок, провожающие меня надменным равнодушием.
Наконец, впереди показались высокие двери, и я направился к ним, лавируя между танцующими парами. Следующая зала была украшена не менее пышно. Здесь стояли столы и богато одетые мужчины и женщины в масках сидели за ними, ведя меж собой светские беседы. Голоса их сливались в единый гул, и я не мог разобрать ни слова. На столах стояли различные яства, но собравшиеся даже не притрагивались к ним.
Когда я вошёл залу, глазные прорези масок устремились на меня. Я шагал мимо длинного стола и буквально кожей ощущал их взгляды. Они влекли к себе, но я не хотел становиться частью их общества, пустой оболочкой, лишённой всего человеческого. Я шёл вперёд, желая лишь одного: избавиться от липких взоров этих безличных масок.
За обеденной залой следовала ещё одна, а потом — ещё и ещё. Но вот я вышел к мраморной лестнице с массивными перилами. Возможно, стоило спуститься вниз, но в голове моей словно кто-то шептал: «Иди наверх». И я послушался, зашагал наверх по широким сверкающим ступеням.
Дворец был огромен. Я миновал шесть этажей, прежде чем достигнуть последнего. А когда поднялся на самый верх, понял, что не знаю, куда идти. В три стороны вели бесконечные анфилады, и я остановился в замешательстве. Я не ведал, что тут делаю, и как выбраться отсюда, но внутри было стойкое ощущение, что я пришёл туда, куда надо, словно некая цель, к которой я стремился очень и очень давно, находилась где-то совсем близко.
Навстречу вышел мужчина в зелёной ливрее. Лицо его было закрыто серебристой маской, в прорезях которой я, как ни пытался, не смог разглядеть глаз, а на голове его белел парик с буклями. Несмотря на то, что одежда в этом мире напоминала наряды восемнадцатого века, парик я увидел впервые.
— Вам туда, Александр, — мужчина поклонился и показал рукой в направлении, откуда пришёл. — Мастер ждёт вас.
Я почему-то ни капли не удивился, что меня назвали прежним именем. Поблагодарил мужчину и двинулся в указанном направлении сквозь большие пустые залы, украшенные картинами, скульптурами и вездесущей позолотой, от которой рябило в глазах.
Но вот я подошёл к закрытым дверям высотой в два человеческих роста. Двери открылись сами, и я очутился в просторном светлом помещении, заполненном мраморными и гипсовыми статуями. Передо мной предстали девушки и юноши с правильными чертами лица и совершенными телами. Лица были одно другого прекраснее, многие девушки напоминали Ноэму, некоторые же отличались от неё, но всё равно были удивительно красивы. Казалось, они тоже наблюдают за мной, и хоть скульптуры не двигались, от этого ощущения никак не удавалось избавиться.
Миновав залу со скульптурами, я оказался в ещё одной. Она напоминала мастерскую. Тут повсюду стояли гранитные заготовки для статуй, недолепленные фигуры, огромные полотна картин с подмалёвками и куча разных инструментов.
