Вскоре вернулся наш отряд. Проблем на пути они не встретили, и горожане в целости и сохранности перешли сквозь брешь. Игорь Изяславич уговорил Петра остаться в Яви присматривать за раненым отцом. Боярин посчитал, что для парня поиск семьи носит слишком личный характер, и на эмоциях Пётр может наделать ошибок.
Вечером, после того, как мы ещё раз обсудили план завтрашнего дня, я набрал кипу книг из шкафа в гостиной и, закрывшись в одной из спален, принялся изучать их.
Я сидел за столиком возле кровати, в подсвечнике горел кристалл, наполняя комнату мягким успокаивающим светом, а в камине потрескивали дрова: хоть я и мёрз, а в натопленной комнате находиться было приятнее. Передо мной лежал раскрытый том мировой истории. Я прочитал только первую страницу, где рассказывалось о сотворении мира и людей три тысячи пятьсот лет назад. Если учесть, что сейчас шёл две тысячи шестьсот девяносто второй год от рождения Стефана-спасителя, официальный возраст человечества был не столь уж велик.
Но дальше первой страницы я так и не продвинулся. В голове копошились мысли, которые не давали сосредоточиться на чтении. Вся жизнь Даниила в моих глазах была сплошной загадкой, а смерть — и подавно. Я снова подумывал найти зеркало и попытаться выведать у прежнего владельца этого тела хоть какую-нибудь информацию. Может, парень сменит, наконец, гнев на милость и расскажет, что произошло? В доме Черемских не осталось ни одного зеркала: их разбили, а осколки выкинули на улицу. Зато я видел ростовое зеркало в особняке Воронцовых.
Дверь тихо приоткрылась. Я обернулся: на пороге стояла Дарья. Она вошла и затворила за собой дверь.
— Опять дела? — спросила она, скрестив руки на груди.
— Да нет, я так... Читаю, — вздохнул я. — Да и раздумья мучают.
— Может быть, в другой раз помучаешься раздумьями, а то мне надоела уже эта канитель.
Вначале я не понял, о чём она, но потом, когда увидел её взгляд, всё стало ясно.
Я поднялся и подошёл к ней:
— Честно говоря, мне — тоже.
Я наклонился и поцеловал её в губы. Даша обвила мою шею руками и крепко прижалась ко мне, мы слились в поцелуе. Кровать была рядом. На неё мы и переместились.
Чёрный прямоугольник окна был завешан тонкими атласными шторами. В особняке стояла тишина. Все спали. Не спал только часовой в мансарде, который наблюдал за улицей через круглое окно. Сейчас, кажется, дежурил один из монахов.
Мы с Дашей тоже бодрствовали: жались друг к другу под двумя толстыми шерстяными одеялами, пытаясь не замёрзнуть. Я обнял её сзади, мой нос уткнулся в её волосы, ладонь моя лежала на её полной, мягкой груди. С тех пор, как я оказался в этом мире, мне ещё ни разу не было так же хорошо, как сейчас, и потому хотелось подольше растянуть этот счастливый момент.
Только одно омрачало моё счастье: тот факт, что мы находимся в Сне, а через несколько часов предстояло идти на холм к загадочному замку в надежде найти пойманных морами горожан. Я не хотел туда идти. Я хотел вернуться в Явь. Эта каменная громада на холме выглядела мрачно и навевала нехорошие мысли. Даже подумалось, что нас пытаются заманить в ловушку. Моры стали слишком умны, они вполне могли догадаться это сделать. Похоже, чем дольше существовал Сон, тем разумнее становились обитающие в нём твари. И всё же Игорь Изяславич жаждал отправиться туда, и мы с Дашей были вынуждены идти с ним.
— О чём думаешь? — спросил я Дашу.
— О том, что потребую доплату за всё это дерьмо, — усмехнулась девушка.
— А я думаю, как здорово было бы утром вернуться в Явь. Нехорошие у меня предчувствия.
— Да, — согласился Даша. — У меня тоже. Подраться ещё придётся — это однозначно, — она повернулась ко мне лицом. Наши губы почти соприкасались, я чувствовал её дыхание.
— Ты боишься? — спросил я.
— Немного, — ответила Даша. — Как-то тут всё... не так.
— Во Сне всегда всё не так. Это ужасное место. Когда я покидал Сон, готов был поклясться, что не вернусь сюда больше никогда. Но вот я снова здесь.
— Так всегда бывает. Каждый раз ты выходишь из Сна и решаешь, что это последний раз. Но потом приходится идти снова, и снова... Поначалу я думала: привыкну. Но прошло пять лет, а так и не получилось. Каждый раз, как первый. Никогда не знаешь, что тебя тут ждёт, — Даша замолчала, а потом улыбнулась. — Опять я лишнего, кажется, наболтала.
— Какой смысл держать всё в себе? — удивился я. — В этом нет ничего предосудительного. Вот только, зачем? Деньги? Да, я понимаю, ради денег люди идут на многое. Делают то, что противно им самим и их натуре. Терпят страх, боль, унижения... много чего терпят. Изо дня в день, из года в год. Всю свою долбаную жизнь. Но... неужели ты не можешь прекратить это? Скопить состояние, заняться чем-то ещё? Почему именно Сон? Неужели хочешь остаток дней своих скитаться, невесть где, рискуя жизнью? Мне кажется, ты достойна большего.
— Не знаю. Может быть, однажды... Давай лучше спать, — Даша снова улыбнулась и поцеловала меня в губы, — я не хочу сейчас об этом думать, — она уткнулась носом в мою шею и закрыла глаза.
