Они подошли поближе и нежно обняли друг друга. Им показалось, будто Поле, скучавшее от разделённости их физических тел, наполнилось новой энергией. Каждый из них был рад находиться вместе с существом, которому можно было довериться в этом непонятном и жестоком мире, и чувствовать его рядом с собой. И это придало им сил, чтобы выдержать испытание, которое в каком-то роде было сложнее даже демона-рыцаря с замораживающим мечом.
Яркое весеннее солнце освещало разноцветные ступенчатые фасады узких трёхэтажных домов, над которыми по-прежнему высилась башенка крытого рынка. Эрнст и Изабелла давно не бывали в этой части города. А ведь когда-то они каждый день ходили по рыночной улице, Марктштрассе, в школу и обратно. И покупали продукты на крытом рынке, а не в магазине рядом с Академией. По брусчатке ездили автомобили, шумя колёсами. Навстречу Изабелле и Эрнсту промаршировала колонна солдат, за которыми медленно плёлся броневик с пулемётом на крыше и красно-жёлтым флагом Последней Надежды на дверях. Ещё один патруль, защищающий город от демонов. У фонаря, не обращая внимания на солдат, мирно тёрлась рыжая кошка. Марктштрассе выглядела так, словно совсем не изменилась за три года. Даже флаг города на стене красного дома висел, похоже, со времён д’Обстера. Эрнст и Изабелла почувствовали прилив тоски по своему прошлому, но в то же время они оба понимали, что теперь всё стало иначе.
Ту дорогу, по которой они выходили с Марктштрассе к своему дому, перекрыли для ремонта брусчатки. Поэтому Брату и Сестре пришлось пройти дальше на юг, к Парламенту, и свернуть от него в сторону. Здание правительства Последней Надежды располагалось в самой южной точке города. Дальше был только обрыв, за которым поднимались Пентадийские горы и руины старой Столицы, а у горизонта синело Срединное море. Неоклассическая громадина Парламента выглядела так же, как и три года назад, когда городом правила другая власть. На башне с зелёной крышей ходили часы, а на шпиле над ними реял красно-жёлтый флаг.
На площади перед Парламентом постоянно бурлила жизнь. В разные стороны ходили люди и ездили автомобили. Верхом на коне с цоканьем проскакал полицейский в чёрной форме. Между неповоротливыми легковыми и грузовыми авто суетливо проезжали велосипеды и мопеды. В центре площади журчал небольшой фонтан. Раньше на его месте находилась статуя рыцаря Тангейзера Вихту. Она обрушилась под огнём Стирателей, когда близнецы вызволяли доктора Грабовски из тюрьмы д’Обстера.
Сестра и Брат влились в толпу и прошли вдоль стены Парламента. На окнах на первом этаже по-прежнему стояли решётки. Раньше за ними была тюрьма для магов и злостных противников власти мэра д’Обстера, а теперь её переоборудовали в музей репрессий над волшебниками. В нём рассказывали душещипательные и душераздирающие истории. Многие из них изрядно приукрасили для широкой публики, на что злорадно указывали нынешние магоненавистники и оппозиционеры новой власти. Но близнецы не отрицали ужас реальных гонений на магов, даже несмотря на все официозные преувеличения. Брат и Сестра слышали от Невидимых много жутких и при этом правдивых рассказов. Одной из пострадавших от всенародной нелюбви к магам, всего каких-то три года назад подогреваемой городскими властями, была их подруга Нелли. Родители пытались вылечить её от волшебного дара в психиатрической больнице и даже вызвали на дом экзорциста в уверенности, будто в неё вселился демон.
«Вот это да!» – мысленно вырвалось у Эрнста.
Брат и Сестра неожиданно увидели на площади Арабеллу и доктора Грабовски. Левски снова надела голубое платье и широкополую шляпу с пером. Она кружилась у фонтана с лысым доктором, взяв его за руку. Грабовски держал её жёлтый зонт.
«Фу!» – недовольно хмыкнула Изабелла.
«А они забавные», – ответил ей Эрнст.
Врач пылко поцеловал Арабеллу в губы. За всем этим невозмутимо наблюдали охранники у входа в Парламент.
– Инес, ты самая прекрасная женщина из всех, кого я встречал, – промурлыкал Грабовски, словно довольный сытый кот.
– А ты мой доктор-герой, – Арабелла чуть ли не обвилась вокруг него.
«Как мило – я прям растаю», – прокомментировала Изабелла, проходя мимо фонтана. Арабелла и Грабовски, похоже, не заметили её и Эрнста.
Брат и Сестра не понимали, что люди находят в романтических отношениях. Они видели в этом набор условностей и непонятных ритуалов вроде плясок с бубном у хомячьих шаманов. Хотя и в плясках, похоже, было больше смысла – о силе шаманов складывали легенды. Эрнст и Изабелла не могли понять, как люди, решившие связать друг с другом свои жизни, ставили отыгрыш роли и стремление поймать партнёра в свои сети выше доверия и искренности. Поэтому дружбу и братско-сестринскую привязанность они ценили гораздо сильнее.
– Кинем монетку на счастье? – спросила Арабелла.
– Сейчас… – Грабовски достал из кошелька блестящую монету ценой в пять пфеннигов.
