Она собралась взлететь, поджав ноги, и попробовать сбить Ледяного Крестоносца массой своего тела, чтобы заодно освободить руки. Но демон это тоже предусмотрел и поднёс меч к ногам Изабеллы. Её ступни оказались вморожены в глыбу льда, большую и цельную. Изабелла попыталась вылезти одной ногой, но лишь беспомощно упала на сцену – глыба тяжестью приковала Сестру к доскам.
– Чёртов демон! – выругалась она, руками и ногами стуча по полу.
Изабелла пыталась разбить лёд, но всё было тщетно. Рядом с ней полицейский открыл огонь по Крестоносцу из пистолета. Розалинда вытянула руку, в которой, треща и пыхтя, возникали розово-малиновые магические «бомбочки».
– Получай за Изабеллу! – прорычала подруга.
– И она тоже маг? – послышался удивлённый голос Кабальеро, – лоббисты малолетние…
Генерал Вольдемар с семейством встали со своих мест. Его жена и Натали побежали к выходу, а сам министр обороны остался.
– Солдаты, огонь по рыцарю! – басом повелел генерал, взмахнув рукой.
Рядовые вышли из последнего ряда и вскинули винтовки. Со вспышками оружие изрыгнуло в Ледяного Крестоносца несколько пуль. Среди солдат был рослый, мускулистый юноша, который даже вечером не снимал солнцезащитные очки – школьный приятель Пьера Коссака.
А Ледяной Крестоносец крутил мечом в руке с быстротой и лёгкостью, которые непонятно откуда взялись в старых, на вид неповоротливых доспехам. Сияющий клинок отбил все летящие в рыцаря пули и магические заряды Розалинды. «Бомбочки» взрывались рядом с мечом и не причинили вреда ни оружию, ни его владельцу.
Тогда люди уже поняли, что находились в смертельной опасности. В панике они ринулись к выходу, чтобы покинуть двор. Первыми были бабушка и внучка Вольдемар и пронырливый Пьер с подругой. Но никому не удалось уйти. Перед выходом, прямо под балконом ректора выросла ледяная стена – прозрачная, отливающая синевой.
– Так просто вы не покинете это место, – произнёс Крестоносец, и эти слова звучали как смертный приговор.
– Ты не посмеешь, демон! – прошипела Изабелла.
Она сконцентрировала в руках фиолетовую силу. Магия осветила лёд вокруг них, но растопить его не смогла. Она лишь согревала руки, спасая их от обморожения. Возможно, получится усилить поток энергии?
Солдаты снова выстрелили в демона, а он даже и не думал отбивать пули – те просто отскочили от прочных металлических лат. Горожане Последней Надежды превратились в неорганизованную толпу, издающую панические вопли.
– Наслаждайся своим поражением, – злорадствовал Крестоносец, – смотри, к чему привели твои глупость и эгоизм.
– Думаешь, это конец? – яростно прорычала Изабелла.
Она сосредоточила всю доступную ей силу в руках. Фиолетовый свет озарил лёд, делая его похожим на два маленьких фонарика. Но даже новой мощи Сестре не хватило, чтобы выбраться – должно быть, Крестоносец применил антимагию.
– Элеонор! Изабелла! Дочь моя! – в отчаянии закричала мама.
– Не сдавайся, моя красавица! – несмотря на прежде строгий тон, папа тоже переживал за Изабеллу.
Сестра это слышала и ничего не могла сделать. Она отчаянно билась ногами о деревянный пол сцены и усиливала поток фиолетовой энергии в заточённых руках.
Алекс не подавал выраженных признаков паники, но его глаза тревожно бегали в разные стороны. Генерал Вольдемар нахмурился. А у выхода образовалась давка. Люди молотили ногами и кулаками по ледяной стене, преграждающей им путь. Были там и Натали, и Пьер, и Пабло Кабальеро. Прозрачная ледяная преграда выглядела хрупкой, но на самом деле удары горожан даже не оставляли на ней трещин.
– А теперь, Изабелла, мы посмотрим, насколько тебе действительно не нравится этот город, как ты про него любезно говорила, – сказал Крестоносец, расхаживая по сцене.
– Чего ты хочешь? – выкрикнула Сестра. Она не прекращала подавать фиолетовую энергию, спасаясь от холода и надеясь растопить лёд.
– Тут вопрос в том, чего хочешь ты, – ответил демон-рыцарь.
Он подошёл к краю сцены и опустил меч на дорожку. Клинок засиял голубоватым свечением.
– Что ты делаешь? – раздался вопль Изабеллы, – нет! НЕТ!
– Да, – спокойно произнёс Ледяной Крестоносец.
Свет меча усилился. Приятный майский воздух вдруг стал холодным и недружелюбным. Двор Академии почти мгновенно погрузился, неестественный мрак. Все присутствующие, кроме Изабеллы, одновременно согнулись. Так, словно нечто ужасное скрутило их внутренности. Боль испытывали преподаватели математики и химии, Максима Гаритос и её внучка Жоржетта, фотограф, священник, рабочий… Солдаты, кашляя, роняли из рук винтовки и падали. Кто на траву, а кто – на плитку. Добродушное лицо ректора скривилось от невыносимой боли, как и моложавое, деловитое лицо мэра. Властители города чувствовали то же самое, что и его обычные жители.
