Территория Аэродромного комплекса оказалась непривычно оживленным местом. Грузовики, строительная техника, люди в арктическом снаряжении, многочисленные ремонтные работы… Старый Джеймс не преувеличивал, здесь стало многолюдно, и даже местную охрану сменили полицейские патрули. Но облаченного в снаряжение Полярного Бюро Майка на проходной пропустили беспрепятственно, и вскоре он уже входил в офис Гуманитарной Миссии.
— Майк? — Старик увидел его и заметно помрачнел. — Я же просил тебя приехать завтра!
— Надоело лежать на кровати, в больнице належался! — Он издал легкий смешок. — Ты не рад меня видеть? Что случилось, ты в порядке?
— Протез побаливает на погоду, — вдруг заявил Джеймс, никогда раньше не любивший жаловаться на жизнь или болячки. — Майк, сынок, ты не сходишь вместо меня в диспетчерскую? Нужно узнать метеосводку на вечер, а то замерзну ещё по дороге домой.
— Так ведь её можно запросить по сети, зачем идти? — Майк нахмурился, вглядываясь в недовольное лицо старика. — Подожди минуту… — Он осмотрелся: приемная документация, формуляры, график вылетов на дисплее… — Ты ждешь челнок! Когда он прибывает? Сегодня? Она здесь? Джеймс, отвечай, она уже приехала? Ты ведь специально сказал мне выходить на работу завтра, не хотел, чтобы я виделся с ней! Где она?!
— Не приехала ещё, — недовольно буркнул старик. — Ничего хорошего из этого не выйдет. А вообще — поступай как знаешь, если тебе недостаточно страданий, мешать не собираюсь. — Он кивнул ему на свободное кресло: — Садись. До прибытия челнока ещё три часа, устанешь стоять.
— Письмо ты тоже от меня спрятал? — Майк уселся на стул и уложил на колени мертвую руку. — Зачем ты звал меня на работу в Миссию, я же всё равно увижу её рано или поздно!
— Не было никаких писем. — Джеймс пренебрежительно фыркнул. — Спроси её сам, если хочешь. И вообще, тебе давно пора было выбросить из головы эту дрянь! Делом надо заниматься, страна в опасности! Потому и позвал.
— Не смей говорить о ней так! — разозлился Майк. — Она не такая! Ты её не знаешь! А за страну пусть борются другие, я потерял руку и ничем помочь не могу! И что Миссия может сделать для Реактора? Если только консервов и одеял прислать! Это, кстати, не помешает!
— Можно подумать, ты её знаешь! — Старик иронично скривился, собираясь обосновать свои слова, но вдруг махнул рукой: — Да к черту всё это! Сегодня приходит последний челнок, больше полетов не будет! Миссию передают в подчинение Полярному Бюро, будем обслуживать снежную взлетную полосу, через неделю нам увеличат штат и поднимут зарплату, денег на это дело сейчас правительство не жалеет!
— Снежную взлетную полосу? — Майк непонимающе нахмурился. — Это как?
— Ты что, не помнишь, как возвращался с Реактора? — удивился Джеймс. — Проспал, что ли?
— Я потерял сознание во время стартовых перегрузок, — огрызнулся Майк. — Очнулся в больнице.
— Извини, сынок, — примирительно закивал старик. — Старый я стал, не догадался о простых вещах… В общем, пока Реактор захвачен мутантами, шаттлы могут приземляться только на снег, на безопасном расстоянии от него. Да ты и сам это знаешь. Короче, для этого у них вместо колес должны быть лыжи. А у нас-то здесь всегда была бетонная взлетка! Ученые поначалу разработали какой-то мудреный блок, который, в зависимости от местности, менял колеса на лыжи и обратно, но вскоре его забраковали. Слишком часто случались отказы, из-за этого мы потеряли три шаттла. Так что теперь все шаттлы снабжены лыжами, и нашу взлетно-посадочную полосу засыпали искусственным снегом, который регулярно обновлялся. После того как температура упала ниже ноля, здесь вместо дождей сыплет снег, и за полосой необходимо следить. Так что ты вовремя вернулся, парень! Через два дня у этих дверей будет стоять очередь из желающих получить работу! Половина сбежавших из армии станут греметь своими юбилейными медальками и перечислять заслуженные на учениях регалии, лишь бы устроиться потеплее вместо сражений с Холодом!
— Что значит — половина сбежавших из армии? — не понял Майк. — О чем ты говоришь?
— Ты, как я вижу, не в курсе реального положения дел, — догадался Джеймс. — В госпитале особо не до чтения новостей, понимаю, понимаю…
