— Слышь, Сайд… — Постышефф встал рядом со мной, у окна. — Как у тебя флэшка работает, на терминале? Мы же съемные диски запретили. Только клава с мышаткой, и то — через спецадаптер!
— Секрет фирмы. — Я совершенно не желал сдавать свою тайну и облегчать жизнь ИТ отделу. Да и вообще… Какое им дело, что моя флэшка — «глючная» и определяется системой не как «съемный», а как «локальный» диск.
— Ванга. Стой! — Постышефф рявкнул так, что уху стало больно. — Сядь, как было!
В отличии от меня, стоящего лицом к окну, Карл стоял лицом в комнату и мне стало интересно, что же он такое увидел, что начал орать, как потерпевший.
— Чего орешь? — Ванге тоже не понравился истошный вопль, изданный ее коллегой по программной безопасности. — Скажи спокойно…
— Сейчас, спокойно, подойди и встань на мое место! — Постышефф просто светился от счастья и заревом своим освещал комнату не хуже люстры, свечей, эдак, на полтораста.
Ванга подошла, заняла его место и…
— …! Сто лет требую сменить все окна на зеркальные!..! — Ванга ругалась от души, поминая бухгалтерию, постоянно зажимающую бабки на безопасность, начальство, считающее, что безопасность начинается с ее начальника и всех нас, простых смертных, чье чутье надо использовать в мирных целях, а не подставлять безопасность под БВСМ. — Всё. Теперь не отвертятся!
Едва Ванга отошла в сторону, я сдвинулся и присвистнул — в зеркале напротив окна был прекрасно виден монитор, с открытым на нем документом.
При наличии качественной оптики, снимок экрана получался просто идеальным!
— Может быть, случайность? — Я вновь полез на роль адвоката.
Постышефф, разглядывая зеркало, покачал головой и развернув, показал оборотную сторону, с прокладками, чтобы угол зеркала нельзя было изменить.
— Господа. Разрешите откланяться. — Сладко зевнул я. — Мавр сделал свое дело, мавру надо и поспать…
— Ты что, еще не ложился?! — Удивлению Ванги-Ванги не было конца. — Да ты монстр!
— Давай детектор, сам отнесу технарям. — Постышефф, понимая, что теперь за утечку отдуваться придется не только одному его отделу, сменил гнев на милость. — Спасибо, Сайд.
— Не во что… — Рискуя вывихнуть челюсть, ответил я, уже выходя из комнаты и сталкивая на пороге с девушкой, с васильковыми глазками. — Привет, Карина! А сказали, что ты — в реанимации…
Получив коленом между ног, я завалился на бок. И, сразу, куда только сон девался! Глаза, сразу, стали круглыми-круглыми! И зевота, сразу, перестала выбивать челюсть…
Мимо меня протопали Ванга и Постышефф, пустившиеся вдогонку за девушкой, убегавшей по коридору в сторону нашей пожарной лестницы.
— Я вас позже догоню… — Пообещал — прохрипел я спинам и начал медленно, по стеночке, собираться в кучку.
Было не столько больно, сколько обидно… Пропустить такой удар!
«Позорище!» — Ругал я самого себя. — «Полевой агент, называется!»
Минут через пять или десять, но никак не меньше пятнадцати, я наконец-то, собрался.
— Ушла, с-с-с… — Ванга появилась рядом со мной, выйдя из открывшегося прохода. — Ты как?
— Стыдно. — Я потупился. — Но уже не так больно, по крайней мере…
— А ты молодец… — Ванга внезапно хлопнула меня по плечу. — Любой другой, после такого удара, на месте в «личинку» согнулся, а ты еще в сторону отошел, освобождая проход! К врачу, сам сходишь или прислать кого, что бы проводили? Думаю, пару деньков, ты заслужил… Своими героическими действиями… Прости.
Вот, хоть Вангелия Ваен и… редкая, но человеческое ей не чуждо.
Дошкандыбав до лифта, нажал на кнопку нужного этажа и прислонился к стенке, прислушиваясь к ощущениям.
Ощущения были двойственными: душа пела и рвалась на волю, а вот между ног…
Ввалившись в «лазарет» и не узрев там никого, не придумал ничего более умного, чем постучать по дверному косяку.
— Му-мы-му-э-э-э-йк… — Донеслось до меня из-за ширмы странное, сдавленное мычание, словно кому-то заткнули рот кляпом. — Мы-мы-мым мык!
А потом погас свет, оставляя меня в темноте.
Боль впилась в висок, напоминая о своем присутствии и мир стал медленно вращаться вокруг меня, словно карта в старой компьютерной игре.
Первое, что я сделал — рванул что было сил под хлипкую защиту стола, дожидаясь, когда мое зрение придет в норму.
Из года в год, сколько мне не делали операций на глазах, самая моя первая гордость — способность видеть в темноте. Позже, когда «конструкты» начали безраздельно управлять моим сознанием, с операциями я больше не заморачивался, но «ночное» зрение холил и лелеял, «шлифуя» и «полируя», оттачивая и помалкивая.
Сейчас, для перехода на режим «ночь» мне надо всего семь секунд.
И девочка Карина мне их подарила!
Мой ночной мир не серый и не зеленый, в нем нет и красного. Преимущественно — оттенки коричневого, синего и желтого.
Синяя Карина старательно прижимаясь к желтой полосе стены, пыталась обойти меня со стороны лаборантской, в которой выделялись два фиолетовых пятна, дергающихся на скользком полу.
Из принципа, толкнул ей под ноги кушетку на колесиках и под шумок, достал пистолет и снял его с предохранителя.
Карина разминулась с кушеткой и вытянула в мою сторону правую руку.
