В мгновение ока, твердый и ледяной отросток стал нагреваться, затем плавится, растекаясь по руке. Под кожей зазмеились тонкие синие нити, оплетая сперва руку, а затем охватывая все тело.
Через минуту, синие нити вспыхнули оранжевым, просвечивая под легким халатиком, и пропали с глаз долой.
Вспомнив свой эксперимент, и чем он едва не закончился, в этот раз энергию вливал буквально по капле, но все равно, эффект был тот же самый. Между нами вновь закрутился бешеный смерч.
На «тормоз» я давить не стал, только тихонько замер, ожидая, когда он выдохнется.
— Ой, как жарко… — Марша попыталась вырвать руку. — Пусти…
Едва контакт оборвался, тонкая сетка кристалла приняла остаток смерча в свои объятия и равномерно его распределила, чуть искрясь и играя всеми цветами радуги.
У меня на глазах, легкие морщинки вокруг любимых глаз подтянулись, исчезла седая прядка волос, с которой Марша безуспешно боролась с помощью краски.
Это только то, что я увидел в первые секунды.
— Как ощущения? — Подмигнул я, видя в глазах жены яркие искры и блеск. — Прониклась?
Марша упрямо прищурилась, подняла правую руку ладонью вверх и подула на нее.
Струйка огня, сорвавшаяся с ее губ, коснулась ладони и превратилась в пламенный шар.
— Да ну нафиг… Файербол! — У меня отвисла челюсть. — Бис!
Марша любовалась шариком огня, горящим на ее ладони, выбрасывающим в разные стороны крохотные язычки, как солнце выбрасывает протуберанцы.
— А, если я его — кину? — Марша задумчиво уставилась на меня, ожидая ответа.
— В окно. — Решил я, опасаясь последствий. — И вверх. На всякий случай.
Послушная Марша подошла к окну и подкинула файербол вверх.
По косой траектории шарик устремился в сторону ущербной луны, все увеличиваясь в размерах.
— Краси…
— Ш-ш-ш-шарарах-х-х-х! — Сказало ее творение, заливая улицы ярким светом.
— Так, моя дорогая… — Я поковырялся пальцем в ухе. — Отныне… Такие фортели — на полигоне. И без свидетелей.
От взрыва в ушах еще звенело.
— Ты что-то сказал? — Марша сидела на полу, хлопая ресницами и открывая и закрывая рот. — Ничего не слышу…
— Утром — услышишь. — Я подхватил свою половинку на руки и поволок в спальню. — Пироманьячка…
На работу я Маршу не добудился — едва я вечером опустил ее в кроватку, она закрыла глаза и блаженно засопела, повернувшись на бок. Как повернулась, так и продолжала сладко посапывать всю ночь.
Судя по изменениям, кристалл вовсю трудился над ней, перекраивая и сшивая по новой всю структуру ее организма, нещадно придавив сознание, чтобы не мешалось и не вмешивалось.
Пришлось сперва провесить проход в тир и предупредить работников, что начальства сегодня не будет. И, если оно вдруг появится — пусть срочно звонят мне, иначе за их жизни я не дам и ломаного гроша.
Работники сперва хихикали и переглядывались, пришлось от души надавить — все-таки тир — это ее детище, а в ее теперешнем состоянии, превратить это детище в руины дело пары секунд и одного файербола.
Записку я ей тоже оставил, разумеется, даже три — в спальне, на кухне и на зеркале в ванной, но… «Береженого бог бережет!» и «Повторение мать…»
То, что я увидел воочию — крепкий четвертый уровень. Причем уровень «стихийника», а за такими гоняются все, кому не лень.
Еще когда вкладывал кристалл, готовился к чему-то, но не к такому — точно!
— Сайд! Что у вас там взорвалось? — Агни, встретившая меня в финишном коридоре, приперла к стенке. — Рассказывай!
— Не в курсе, как-то. — Попытался я отмазаться.
— Сайд! — Амина, вышедшая из своего прохода, присоединилась к Агни. — Рассказывай. Только сперва поклянись, что ты здесь ни при чем!
— Нечего рассказывать. И вообще — я с женой был! — В присутствии Амины врать не рекомендовалось — ее дар не обманешь, а наживать проблемы, сейчас, мне совершенно не хотелось.
— Не врет. — Покачала головой Амина. — Ладно. Живи, пока…
Отпущенный на волю, побрел на свое рабочее место, привычно пнув автомат с шоколадками.
В отличии от автомата с сигаретами, этот на пинки не реагировал, старательно сберегая свое добро от дармоедов, но попытаться то стоило!
— Сайд! Ты с «Робином» разобрался? — Айрик навис надо мной, как дамоклов меч. — Что скажешь?
— То же, что и все аналитики до меня: «ни-хре-на». Нет здесь зацепок. Эта фигура, в белом, может быть и китайцем… Последователем джит-кун-до, например.
— Китайцем?! — Айрик замер, переваривая мои слова. — А ведь это может многое объяснить! Вот! Видишь, а говорил: «ни-хре-на»! Я всегда говорил, что это дело раскрутишь только ты!
Я подавился кофе, от такого оптимизма.
— Пойду, «пробью» у китайских товарищей, кто в это время въезжал на территорию… — Айрик, довольно насвистывая, помахал мне ручкой и оставил в покое.
Работать резко расхотелось.
— Агни! Если что — я в архиве! — Предупредив коллег, вышел из кабинета и отправился на -24 этаж, в гости к Генри.
Генри встретил меня полусонной улыбкой и коробкой «Танакана», упакованной в праздничную обертку и обмотанной красной ленточкой, с пышным бантиком.
— Держи. — Улыбнулся этот юморист. — А то я опять забуду тебе отдать…
