Снизу веяло холодом, влагой и… Чем-то еще. Чем-то очень знакомым, мерзким и… Резкий, кисловатый запах. На задворках зашевелились смутные образы — грохот тяжелого рока, сотрясающий стены, качающаяся хрустальная люстра и дым, плотный табачный дым, висящий плотными клубами, уже до потолка. Осень. Концерт. Марихуана! Но и еще не все… Что-то кислое… Порох…Запахи свежие…
— Гасим фонарики. Идем тихо и не хрипим. Я — первый, за мной Георг, Сантана и Нэт, Аша — арьергард.
Черноволосая девушка дернула плечиком: тащиться в хвосте ее не устраивало.
А меня не устраивало залечивать переломы, знаю я ее торопливость!
— Аша, ты, если кто приставать будет, кричи громче! — Подмигнул Георг. — Помни, от тебя зависят наши нежные тылы!
Дождавшись, когда все перейдут на ночное зрение, тихонько подкрался к Георгу и дал ему подзатыльника, чтобы не обострял, впредь, ситуацию.
Пока студенты разбирались между собой, кто распускает руки, начал спускаться.
Влажные, бетонные ступеньки. Темнота и сопение за спиной.
«Подзатыльника мало…» — Понял я.
Студенты умудрялись общаться и выяснять отношения по лайну, не глядя себе под ноги и забив на мои предупреждения.
Пять витков, десяток… Запертая металлическая дверь и еще ступени вниз.
«Да сколько же тут?!» — Опешил я, прикинув, что мы спустились уже метров на двести.
Специально замерил высоту ступенек, не поленился, наклонился, испугав Георга — нет, обсчитался, меньше сорока.
Но и так, довольно глубоко.
— «Запасник?2» — Прочитала Сантана. — Зайдем?
— Иди. — Решил я. — Только мухой.
— Нет. — Сантана вздохнула. — Муха в темноте не видит… Может, я так, от порога посмотрю?
— Георг. Составь девушке компанию. — Я спрятал улыбку. — Пять минут. Время пошло.
Сбросив тубус, молодежь испарилась в темноте, выломав дверь без единого звука и пройдя по ней.
Через минуту оба вылетели разочарованные.
— Пусто там. — Санти тяжело вздохнула.
— А ты ждала золото-драгоценности?! — Моему удивлению не было конца. — Деточка, а ты историю внимательно изучала? Это восточная сатрапия, здесь все украдено до нас! История у подобных государств не в музеях, а в домах их правителей и членов их семей.
Еще пять витков и лестница вывела нас к очередной двери.
Запахи исчезли, словно отсеченные невидимым барьером.
Провел рукой по стене — если это старинная каменная кладка, то я — Папа Римский.
— Аша, открой дверь.
Мягкий пасс изящной девичьей ручки и массивная на вид дверь рассыпается прахом и ржавчиной, обнажая бетонный коридор с висящими на потолке лампами.
— Электричества нет. — Пожаловался Георг, пощелкав выключателем. — Грустно!
— Да ну ее… Здесь она нам и не нужна. Давайте-ка перекусим, по-быстрому, и дальше двинем. — Предложила молчавшая до этого Нэт. — А то, чувствую, останемся мы голодными, с такими поворотами судьбы!
Пол под ногами заходил ходуном и волосы под любимой бейсболкой, натянутой козырьком назад, зашевелились.
— Лампы ртутные! Бежим отсюда, а то нахватаемся, до глюков! — С этими словами Сантана метнулась по коридору, впереди меня.
Добрых пять минут мы наперегонки мчались по коридору, сотрясаемому самым натуральным землетрясением, пока, после очередного поворота перед нами не возникла она — стена.
— Тупик. — Нэт засопела. — Прибежали…
— Здесь нет стены! — Уверенно заявила Сантана. — Это — голограмма! Смотрите!
Остановить спешащую Сантану может только несущийся ей на встречу товарный состав, груженный бетонными плитами.
Едва она сделала шаг, скрываясь в голограмме, раздался дикий треск, волосы встали дыбом, запахло озоном и пепел Сантаны с легким шорохом осыпался на бетонный пол.
— Американская Самоуверенность Джона против Находчивости Русского Вани не работает… — Констатировал я, общеизвестный факт.
— Оптический приемник совмещен с конденсатором. Малейшее изменение и кондер разряжается. Проще паровой машины… — Георг продемонстрировал свою осведомленность.
Я усмехнулся: никто не будет ставить оптику во влагу и пыль. Обошлись обычным законом физики. Таким простым, что даже уникалу не пришло в голову отсканировать энергопотоки. Или это у меня такое уникальное ночное зрение, что я их вижу?
— Зато, теперь мы можем пройти… — Пожала плечами практично-циничная Аша.
Пройдя голограмму, мы оказались в шлюзе очередного контрольно-измерительного поста.
Две комнаты, напичканные оборудованием и пульт управления.
Разбитые, как корзинка с куриными яйцами.
— Добрались… На свою голову! — В сердцах я шваркнул кулаком по пульту.
От удара, «проснулся» один монитор.
«Не все так уж и плохо… Что-то работает…» — Пальцы привычно побежали по пыльной клавиатуре.
— До сих пор работат? Ни в жизнь не поверю! Пятнадцать лет… Невозможно! — Аша встала у меня за спиной и уставилась на экран, через плечо. — Это что — DOS?
— Почему «не возможно»? Знаменитый сервер «OOLL» не выключается уже больше двадцати лет. Сервер «Malina» — двенадцать. Вот такой вот показатель… «Не возможности»… — Я почесал нос. — Тем более что здесь не самая худшая операционка. Прямо скажу, эта — сдохнет вместе с винтом.
— «Linux»! — Сделал вид, что понял, Георг.
