Расположившись в недостроенном срубе, точно по центру парка, мы достали припасы и расселись, упираясь спинами в деревянные стенки.
— Сайд. Что ты сделал? Под что мы подписались? — Вопросы, посыпавшиеся как из рога изобилия, только отбили аппетит.
Каждый хотел знать ответ на свой вопрос.
— Что ты сделал с нами? — Вопрос Аши выпадал из общей обоймы.
— Ты о чем? — Сделал вид, что не понимаю.
— О нас. О Сантане. О городе, этом. О твоем поведении. — Аша загибала пальцы, перечисляя странности.
— Могу вас успокоить — я и сам не знаю, на что я подписался. И объяснить, толком, ничего не могу. Ощущения. Воспоминания. — А про себя, чтобы никто не услышал, добавил: «И ненависть…»
Ухоженный парк, с ровными плиточными дорожками и молодыми дубками, рассаженными вдоль них.
Не помню я его таким.
Для меня это все тот же, заросший парк, с лавочками, прячущимися в тени деревьев, глушащий шум редких авто, неторопливо проезжающих по дороге, от которой парк отделяет лишь невысокая чугунная ограда.
Здесь было шумно и весело.
Одиноко.
Студенты грызли галеты, запивая их водой из пластиковых фляжек.
И белесое осеннее небо над головой, как напоминание, как старый добрый знак, что все неприятности только начинаются.
— Отдохнули? Подкрепились? — Я сладко потянулся. — Тогда, пакуем мусор и идем дальше.
Хмурые лица студентов слегка оживились. Идти, это намного лучше, чем сидеть и ждать непонятно чего.
Георг и Аша даже принялись поддразнивать Нэт, у которой все шло к свадьбе.
Прислушиваясь к их разговорам, сам не заметил, как стал улыбаться — отмякнув от злости, что больше не накатывала волнами.
— Знаете, злостные вы мои студенты… А ведь она счастливей многих. — Вклинился я в разговор. — У нее есть то, чего, пока, нет у вас.
Ноги сами несли меня по знакомым улицам, ведущим к большому мосту.
— И, что же это? — Аша насторожилась, ожидая подвоха.
— Любовь. Взаимная, любовь. А это, злостные вы двоечники… Привет, приехали… — Я остановился, рассматривая вскинувшиеся вверх пролеты моста, словно неведомая сила разорвала пасть крокодилу, да так и оставила, чтобы другим было неповадно.
Трехсотметровый горизонтальный мост превратился в два по сто пятьдесят — по вертикали.
Центровых быков в воде не наблюдалось — они, противореча всем законам физики, остались на вздернутых пролетах, как редкие зубы.
А река, как назло — полноводная красавица, плещет свои воды, заливая набережную, ниже по течению.
— Вот и думаем, как будем перебираться…
— А, что, мост — единственный? — Георг начал проявлять зачатки рассудка, что не могло меня не радовать.
Да и пора бы уже. Пора уже выходить из тени девчонок, хоть и нравятся они ему, все трое.
— Выше и ниже по течению есть еще мосты. — Я замер, прищурив глаз. — Нижний, гарантированно смыло. Так что, айда вверх по набережной. Если и там пусто — уподобимся Иисусу и пойдем по воде, аки посуху.
Прогулка по набережной вышла какой-то кривой: сперва Аша подвернула ногу, свалившись в промоину; следом и я, перегнувшись через показавшееся целеньким ограждение, полетел в ледяную воду, откуда вылетел стремительной ракетой, оглушительно лязгая зубами и проклиная свою глупость.
И странное существо, что наподдало мне щупальцем пониже спины, вышвыривая из своего логова.
Щупальцем, судя по прорехам, снабженным короткими клыками или ороговевшими окончаниями…
Мокрые — я и Аша, злые — Нэт с Георгом, мы топали по набережной и молчали, словно наши голоса могли привлечь к себе внимание.
Через двадцать минут мы доползли до останков очередного пешеходного моста.
— Может, покурим? — Георг устроился на поваленном дереве, скидывая на землю уже порядком опротивевший ему тубус и рюкзак.
— Лучше — подумаем… Что дальше делать будем… — Аша, села рядом со мной и шмыгнула носом. — Сайд, послушай, а твой город… Он всегда был таким?
— Обычно, он намного хуже. — Я выстраивал «конструкт», о котором спал и думал последние пару суток. На бумаге получалось все гладко, а вот в реальности шло тяжело. Несмотря на мокрую одежду, мне было жарко. — В нем нечем дышать от выбросов. Люди прощаются со своим здоровьем, еще не успев родится, потому что больницы заражены стафилокком. Установленное на видном месте информационное табло вечно болталось между 18 и 39 микрорентгенами, а потом и вовсе было технично демонтировано, чтобы не «палило» обстановку. Каждый новый «городской» начальник приезжает с «одной рубашкой», а убирается от нас, с составом…
Чувствуя, что меня понесло, я замолчал, набрав полную грудь воздуха.
«Конструкт» заработал.
«Зонд-поиск», метнулся влево-вправо, отрабатывая начальные установки.
Замер и поплыл в сторону завода, напрямую, утаскивая за собой мое потрепанное сознание.
Территория предприятия, в зоне поиска выделялась угольно-черным пятном опасности и багровыми всполохами активированных охранных устройств.
Соваться туда не хотелось.
Серебристые жилы управления, на которые была огромная надежда, вились ранеными змеями, сплетались в мощнейшие жгуты и исчезали в черноте.
