Так много, что вполне хватало обоим — мне проверять тетради, а Марше — «отбивать» отчеты и сводить «дебет с кредитом», а еще, очень удобно на нем оказалось… Обедать, как это ни странно звучит…
Компания давно «спившихся вместе личностей», стол также оценила и на первый месяц нашей свадьбы, приперла откуда-то, тонкой работы, под старину, дизайнерские стулья, очень органично вписавшиеся в комнату, но…
Мне не понравились — занимают очень много места, отъедая его у меня.
Марша сердилась, пару дней дергалась, а потом остыла и перестала обращать внимание, на то, что я продолжаю сидеть на обычном табурете, ободранном и «посаженном» на столярный клей, по причине выпадения из пазов всех рассохшихся частей.
Надо будет его убрать, с глаз долой — пусть квартира примет тот вид, что так ей хочется. А я, по появлении, буду его доставать и пользоваться в свое удовольствие!
Лелея свои «подлые планы», проверял работы.
Марша осторожно вздохнула и снова замерла, приложившись к моим ногам.
Звонок в дверь, нарушивший нашу идиллию, стал очередным свидетельством для Марши, что она плохо представляет, что же за работа у меня на самом деле.
Стоящий на пороге Усян и мнущийся за его спиной Артур, хмурые и напряженные, тяжело сопящие и глядящие как-то сбоку, словно персонажи, сошедшие с картинки под названием «Тревога!»
— Сайд. — Усян замер и тяжело вздохнул. — Привет, Марша! Ты, прости, мы твоего мужа, «похитим»… Дело есть…
— Кто? — Поинтересовался, разглядывая их лица.
— Шеф. — Артур сразу сдался, честь ему и хвала. — Часы, «выстрелили»!
Загнав обоих на кухню, на чашку чая, быстро собрался, покидав шмотки в легкий рюкзак, что прошел со мной и Крым и Рым и Колыму с Фудзиямой.
Марша расстаралась — быстро накрыв на стол, за те 15 минут, что я паковался, успела обоих «гонцов» накормить — напоить, да еще и расспросить.
Оба гонца, ничего скрывать от нее не стали — просто сами много не знали, если говорить откровенно.
Но у Марши, как у любой женщины, интуиция ого-го, не обманешь.
Быстро поцеловав меня в коридоре, она шепнула на ухо свое видение проблемы.
Видение ее мне не понравилось — слишком сильно похоже на правду.
У подъезда меня уже ждала служебная «Марта», белоснежная и без спецсимволов, с частными номерами и, вот и смех и грех-то — с за тонированными стеклами.
Ага, соображения безопасности, секретности и высшего проявления бреда — те, кому надо, наши машины знает все, как свои пять пальцев — везде один и тот же косяк — тонировка на пару с частными номерами!
«Марта» это автомобиль напоминающий чем-то «Ситроен S-2000», аккуратный миниавтобус повышенной комфортабельности. Если у вас есть деньги и вы хотите вышвырнуть их в воздух — покупка самое оно!
Как говорили раньше: «Статусная вещь»!
Очень удобная, комфортная и симпатичная, машинка.
А еще — ад для водителя и страшный сон автомехаников.
Их и в столице берутся делать всего пара мастерских, остальные молчком тычут пальцем в список не обслуживаемых автомобилей, в котором «Марта» на первом месте.
Не понимаю я любви к местному автопрому, но еще больше не понимаю любви к забугрянному и фанатичного преклонения.
Не довели бы моего «Ската» в «Фемиде» — откатался бы по заданию и вернул, честно и благородно на склад, прикупив себе хорошенькую япошку, тем более что и выбор был.
Наши «Марты» — «Марты» только снаружи.
Двигатели, подвеска, коробка — уже давно стоит от других моделей, зачастую еще и оптимизированно под наши требования.
Стандартная «Марта» укладывается на бок на 80 км\ч, с трудом развивая 140.
Наши «подделки» легко набирают 240 и на бок их можно положить лишь при особом стечении обстоятельств.
Забравшись в салон, повертел головой, ожидая увидеть водителя и едва не сорвался на пошлый свист — за рулем никого не было.
Усян залез следом за мной, а Артур — на пассажирское сиденье, справа от «фантом-водителя».
— Рассказывайте! — Потребовал я, усаживаясь на сиденье и укладывая рюкзак себе под ноги.
Артур развернулся, прижав к губам указательный палец.
Усян, шмыгнув носом, достал из подлокотника здоровенный пакет и по-хозяйски впихнул в него мой рюкзак, отжав его у меня возмущенного.
«Марта» отъехала от тротуара, плавно набрала ход и, в три прискока перемахнув через бордюр, оказалась на задворках академии.
Открывшийся проход перепугал меня сильнее некуда.
По всем канонам и расчетам, такое просто не возможно — связать воедино пару сотен мгновенно изменяющихся параметров, пока еще никому не удалось.
А программу еще только писали.
Также молча, сперва в проходе исчез Усян, потом в него нырнул я, а в спину меня подтолкнул Артур, быстрый, где не надо!
Из прохода мы вышли в залитом ярким электрическим светом вестибюле, с серыми полами и коричневыми стенами, богато декорированными драгоценными сортами дерева.
С потолка свисала тяжелая хрустальная люстра, свечей эдак на сто…
При всей своей неповторимости, чистоте и яркости, вестибюль выглядел архаизмом — все, словно выставлено на всеобщее обозрение с выставки достижений американской цивилизации с 1890 по 1929 годы.
