– Так, Максим Андреевич, – подтвердил Сосновский. – Только не упускайте один важный момент: Буторин проболтается, что ему нужны акваланги, чтобы спуститься под воду. Отметьте, не аквалангисты, которых можно послать, а сами акваланги. Итальянцы поймут разницу? Поймут, они же диверсанты. Человек не хочет лишний раз светить свой канал, ему не нужны исполнители, а нужен только инструмент. Значит, он скрывает что-то, значит, там может быть не только вино. А может быть, там вина вообще нет. Акваланги ему нужны, вот и все. Думаю, они эту схему вычислят за пять минут. И потащат его показывать место. Понимаете, какой момент азарта? Искали – не знали что, не знали где, а тут – вот вам! Неужели наконец удача?
– Борис тебя понял? Ты уверен?
– Уверен, – кивнул Сосновский. – Он все продумал и выстроил хорошую схему. Логичную и стройную. Купятся итальянцы, я уверен. Хотя мы все же не знаем, какой информацией они располагают, но думаю, что, имей они точные сведения, давно нашли бы то, что ищут.
– Вот эта мысль и заставляет меня с тобой согласиться. Имей они точные сведения, давно бы уже все нашли. Как там Борис?
– Ну, честно говоря, внешне не очень, – нахмурился Сосновский. – Досталось ему у Штанге. Но голова работает. Вы же знаете, он умеет строить комбинации. Собственно, поэтому вы его и послали кафе открывать для офицеров. И подставился он мастерски. Все его в чем-то подозревают, и никто не может четко объяснить в чем.
– Эх, Миша, хотел бы я, чтобы это было правдой. Там тоже не дураки служат. Дураков сюда не присылают.
Среди партизан группы Лавроненко нашелся один морячок, в прошлом альпинист. Странное сочетание, но факт остается фактом: сверхсрочник, главный корабельный старшина Клим Ершов был мастером спорта по альпинизму и несколько раз ходил на семитысячники в составе сборной РККА и Военно-морского флота.
Когда солнце осветило изрезанный осыпями бок Медведь-горы, Ершов уже поднимался к ее вершине.
Шелестов перевел бинокль на море. Катеров итальянской группы не было видно, хотя в море они вышли еще тридцать минут назад.
– Ершов передает, – раздался голос связного, которому приказано было переводить, что будет семафорить Ершов.
Шелестов посмотрел вдаль. Клим стоял на вершине в полный рост и энергично махал флажками. Моряк, лежавший рядом, стал переводить:
– Море чистое. Цель не наблюдаю.
Максим посмотрел на часы. Что-то итальянцы запаздывают. Дорога вдоль моря плохая, надо успеть к месту их сегодняшнего погружения, пока они около берега.
Буторин покусывал травинку и смотрел в небо на облака, которые пытались разъединиться, но у них никак не получалось. Длинный рукав, соединяющий два расплывшихся бесформенных пятна, все тянулся и тянулся, как бесконечный шлейф.
«Вот нервы! Облаками он любуется», – подумал Шелестов.
– Есть семафор! – доложил моряк. – Три катера. Итальянцы. На траверсе Утриша. Два кабельтова от берега.
– Виктор, Михаил! – Шелестов кивнул своим ребятам. – Пора, они идут в нашем направлении!
Капитан Парето приказал причалить к берегу и устроить временный лагерь. Две группы пловцов стали готовить снаряжение к погружению. Один из катеров отошел от берега осмотреть буи. Эти буи итальянские моряки выставили еще позавчера. Сосновский видел сам. Расчет как раз и строился на том, что сегодня Парето приведет своих людей именно сюда, к затопленной небольшой каботажной барже.
Лейтенант Аккарди, сидя в отчалившем катере, сразу увидел машину и немцев возле нее. Он приказал рулевому сбавить скорость и потянулся за биноклем. Но через минуту увидел, что на дороге, у самого моря, стало происходить что-то странное. Аккарди приказал рулевому срочно остановить катер и поднялся с биноклем в полный рост.
Он хорошо видел гауптмана Хагеля, который вышел из легковой машины, а следом за ним двое солдат вытащили на дорогу человека со светлыми волосами. Сначала Аккарди подумал, что это тот самый таинственный наблюдатель, которого они безуспешно пытались поймать. Но потом разглядел, что человек возле машины просто был седым.
Солдаты держали его под дулами автоматов, а гауптман что-то от него требовал. Незнакомец кивал и показывал рукой на море, куда-то севернее Анапы.
Итальянец так увлекся изучением лица незнакомца, сравнивая его с описанием винного афериста, полученным от Анаджи, что пропустил момент, когда все произошло. Удар ногой – и один из автоматчиков согнулся пополам от боли. У второго седой выдернул из рук автомат, короткая очередь пришлась в грудь гауптману. Тот, как подкошенный, упал лицом в пыль. Следом отлетел в сторону второй автоматчик. Еще одна очередь – и тело солдата последний раз дернулось на дороге.
