— И какие же? — завязала тесьму на вороте, расправляя густые русые, как кора ольхи, волосы.
Им завидовали здешние девушки, видя, как парни, хоть и знают, кем была Агна, а проходу не давали. Особенно один, самый бойкий и, наверное, терпеливый — уж сколько лет отхаживала его, а он все не отступался. И тревога вдруг взяла — как бы не натворил чего.
— А то, что сколь бы оно воинственным ни было, — продолжила Ерия, — а разрушается изнутри. Волхвы поговаривали, что век крепких стен недолог, что опутывает черной сетью город этот чужая воля.
У служителей свое видение на все, и порой оно бывает слишком туманным и мутным. Непонятным. Но правда остается одна — древний род осхарцев отличается своей жестокостью. Так и есть — они ее украли, насильно везут в чужие земли. Сбежать не выйдет, тем более если поплывут по реке. И что ждет ее — только отцу-Велесу известно.
Агна поднялась на слабые ноги, подвязываясь поясом широким.
— Вот что, — подступила Ерия, бросая на плечи Агны полушубок, который девушка одевала разве что по празднованиям, — как только покинешь Ледницы, поеду я в Збрутич, расскажу князю обо всем.
— Нет, — встрепенулась Агна.
— Послушай сперва, — осадила ее женщина — хоть помощница, но старшая и мудрая, — не скажу, что силой увели. Не хватало еще вражду затеять, в словах своих буду осторожна. Скажу, что приехали, забрали, что ищут они Воймирко и просят тебя помочь его найти… — Хоть это было куда мягче, чем на самом деле, но в словах ее было зерно здравомыслия. — …Пусть знает князь, где ты и что с тобой. Пошлет за тобой людей своих.
— Хорошо. Пусть будет так, — согласилась Агна, хоть понимала, что после такого отец не отпустит больше от себя, но иного выхода и не видела пока.
Ерия собрала суму с немногочисленными вещами, теми, что взяла с собой она однажды из княжества и что женщины местные приносили ей в дар за помощь разную, пусть и незначительную: то злых духов с хлева прогнать, дитя от сипухи избавить… В Ледницах они ее уважали, не обижали никогда. Заплетя волосы в косу, Агна тоскливо оглядела ставшие за эти годы родными стены, скромную утварь и печь, о которую зимой она грела руки, как придет с морозного леса, и веретенце небольшое, что крутила вечерами, коротая их, нить сплетая.
— Надеюсь, расплетется вся эта путаница, и вернусь еще сюда. — Агна вздохнула
— надежды на то было никакой.
— Как бы батюшка твой не разгневался на меня, что одну пустила.
Агна повернулась к помощнице, оглядывая ее. Медного отлива коса, падающая из- под завязанного сложно платка, как носили все замужние этой деревни, глаза, как вода в пруду — зеленовато-серые, губы чуть вытянутые. Запомнит ее такой.
— Не разгневается, Ерия, князь знает мой нрав и других в том винить не станет.
Агна выдохнула, а потом крепко обняла Ерию, и та прижала к своей груди как дитя родное.
— Все, пора мне, — прошептала девушка, проглатывая слезы, отстранилась и подхватила мешок с одеждой и с едой кое-какой — все же путь неблизкий — и, не глядя больше на помощницу, к двери шагнула.
Агна, поправив кольца на очелье, вышла из теплой избы. Хоть земля под ногами все еще пошатывалась, она ступила на высокое крыльцо. Княжеские кмети ожидали у завалинки сруба — шесть человек. Местные — самые смелые — выглядывали кто из ворот, кто из дверей построек, близко не подходили — опасались. Оно и понятно — иные и вовсе видели оружейных впервые. Скрипнула дверь позади — Ерия все же не удержалась и вышла вслед за девушкой. И Агна не стала ее в том упрекать. Спустилась по высокой лестнице не спеша — а куда торопиться, братья еще были в доме старосты.
Небо сегодня низкое, тяжелое и тревожное, тучи серые солнечное коло уже давно скрыли, того и гляди посыплет снег. Изредка налетал ветерок, вороша волоски на висках Агны, они щекотали кожу. И как бы ни зеленели еще деревья, а холод тянул тепло из тела, как пряха нить из кудели.
С ее появлением по двору разлилась тишина. И ничего не оставалось, как тоже ждать. Приглушенные переговоры кметей и женщин, что разговаривали меж собой у хлева, раздавались будто издалека. Внутри росла тревога, хотя Агна уже и смирилась, что покинет Ледницы. Ничего, доберется до княжества Роудука, а там свидится с князем, и пусть он со своими сыновьями разбирается сам и делает с ними, что хочет, а ее назад отпустит и прикажет ни на шаг к ней не приближаться. Хотя в последнем, вспомнив взгляд старшего княжича, Агна сильно сомневалась: такой всю душу вытрясет — с него не станется.
