— К вечеру будет еще холоднее, но мы встанем вечерять на берег. Три дня нам пути до княжества. Если отдохнуть захочешь, вон там тебе место приготовлено, — он указал в сторону на скамью среди бочек и коробов, в которых были, видимо, припасы, спрятанные под навесом от дождя и сырости утренней. На скамье той ворох шкур для мягкости и тепла. — Не смогли предугадать, что с нами девица поедет, потому не обессудь.
Агна взглянула на него внимательно — неужели и впрямь не знают, кто она? Княжич хмыкнул, не дождавшись от нее ни ответа, ни слов благодарности, которые, по-видимому, он ждал. А с чего она должна благодарить — ехать с ними не собиралась. Или все же притворяются, что не ведают о княжне из Збрутича? Намеренно решили извести ее?
— Зачем вам нужен Воймирко? — вырвался словно сам по себе вопрос, что скреб ее изнутри когтями.
Вротислав посмотрел долго на нее, повернул чуть голову назад, косясь на своего брата, подошел к борту ближе, оперившись руками, опустил взгляд и задумался на миг.
— Это долгая и запутанная история, и я не вижу смысла рассказывать, если ты не собираешься нам помочь.
Агна нахмурилась: и в самом деле — зачем спрашивает? Действительно — не собиралась. Но слов назад не вернешь.
— Раз с мечом пришли — не доброе ему желаете, — смахнула она с лица ладонью налипшие волосы, что выбились из косы, тоже посмотрела на плывущий берег.
Молчание разлилось, только слышно, как бьются шумно о воду весла. Вротислав вдруг выпрямился, щурясь на ветер.
— Гнева он нашего заслужил, а вот смерти… Пока он нам живым нужен. А там посмотрим.
Говорит, как не о служителе и даже не о человеке, а о скотине какой, на убой предназначенной.
— Зачем вы меня забрали и везете в Роудук, если знаете, что я все равно ничего не скажу? — спросила Агна, поднимая подбородок, выказывая всю свою твердость, хоть, надо признать, внутри все ходуном ходило от волнения непонятного.
— Нам и не нужно, — ответил коротко Вортислав, разворачиваясь к девушке, и вся твердость ее разом сгинула, хоть и не двинулась с места. — Он ведь тебя будет искать. Придет сам к нам в руки.
— Что? — Агна растерянно моргнула. — С чего так решил?
— С того, что ты ему очень необходима. Ведомы нам его уловки, уловки Когана. Пьет он из тебя силу, голубка.
Агна фыркнула.
— Если не знаешь, что ответить, княжич, лучше молчи тогда.
Вортислав вдруг навис, подходя уже почти вплотную, вглядываясь в глаза.
— И откуда взялась такая? — Глаза его заскользили прохладно по ее лицу. — Ты — девка деревенская! — станешь мне рот закрывать? Дерзкая ты больно, спесивая, что молодая кобылица.
Агна вспомнив разговор братьев что слышала, лежа в бреду, попятилась было, да поздно. Ладонь тяжелая, что молот, легла на поясницу, к себе с силой прибивая — через одежду плотную тело его твердое ощутила.
— Не забывайся, — прошипел он, взгляд свой ледяной вонзая — до самого нутра достал, — а то быстро я тебя оседлаю и не посмотрю, что служительница.
— И ты остудись, княжич, ведь и проклясть могу, — прошипела в ответ, да все же колени задрожали от его напора.
Вротислав застыл на миг, потом улыбнулся шире, примиряюще оскаливая белые зубы, но отпускать — не отпустил, опустил ладони ниже поясницы, стискивая грубо.
— Серьезная какая… Дикая.
— Я смотрю, вы время зря не теряете? — раздался голоса Анарада, будто ком снега на голову.
К щекам так и прихлынул жар — и что же это такое?
— Да вот, Анарад, попутчица наша замерзла. Грею голубку, — засмеялся Вротислав, стискивая еще сильнее, будто играясь, силу свою не рассчитывая, а может, и нарочно — в отместку.
Агна задохнулась от смущения и стыда дикого, вцепилась в его руки, отрывая от себя.
— Когда на место прибудем, тогда и отогреешь, сколько тебе вздумается, — бросил Анарад, не глядя в ее сторону, будто и нет ее, сузив глаза в таком же прищуре, как и Вротислав. — Пойдем, переговорить нужно.
— Твоя взяла, — вернул взгляд на Агну княжич, да вдруг склонился резко, ловя ее губами, когда она отринула, тот — вот наглец! — за щеку ее зубами прикусил, выпустил резко, только в глазах еще больше ярью сверкнула напоследок.
Агна рванулась, ладонь так и заколола приложить ее куда нужно, да вовремя одернула себя — путь неблизкий, а ну чего сотворит в отместку. Скользнув между братьями, бросилась в укрытие с чужих глаз, стараясь не замечать, как остальные гребцы смотрели на нее, щерясь в ухмылках бесстыжих — они-то все видели, как княжич баловал.
Агна спряталась за коробами, села удобнее, подбирая ноги, чтобы отдышаться, как следует, да куда там — сердце прыгало так, что в грудь отдавало, и в глазах темнело то ли от гнева, то ли еще от чего. Яростно потерла лицо убирая следы укуса, вроде не сильного, а щека горела.
Агна решила не выходить из своего укрытия до самого вечера. А как начало темнеть, ладья к бережку пологому примкнулась.
