— Воймирко, — позвала жреца, остановившись, прислонилась спиной к стволу, чувствуя, как зудят ноги от долгой ходьбы, как прохлада сырой земли качалась в чащобе, стелясь по низинам и рытвинам, собираясь в хвойных дебрях.
Да она и платья никакого не надела, оставаясь в ночной рубахе, и волос не заплела
— и так неловко стало вдруг, что жар плеснул к щекам, и голова закружилась. О чем только думала.
Жрец сделал шаг и остановился, ткнул палку, которую он держал в руке, в землю. Агна видела в полумраке, как его широкие, покрытые мехом кожуха плечи поднимались в глубоком вдохе и опускались при выдохе — он тяжело дышал. Воймирко чуть повернул голову. Агна видела его профиль: линию покатого лба, чуть с горбинкой нос, твердо сжатые губы, края которых опущены, и складки у носа от того казались глубже, линия подбородка терялась в отросшей темной бороде. Он посмотрел на Агну, и в тени падавших влажных прядей чуба на скулы блеснули холодно серые глаза, будто у волка — голодно, опасно. Агна поежилась, обхватив себя руками, и сделалось еще холоднее.
— Тут недалеко осталось, — прогудел его голос низко и как-то хрипло.
Вид жреца был отчужденным, хоть и прожигал Агну мутным огнем. Его что-то явно тревожило, только Воймирко не желал о том говорить.
— Он будет искать… — выдохнула она, страшась, и не зная, чего больше, но мысли к княжичу постоянно возвращались.
Жрец резко дернул подбородком, узкие хищные ноздри всколыхнулись — он принюхивался, а у Агны мороз по спине хлынул к самым ступням, жутко сделалось от поведения какого-то первобытного, хищного. Всегда спокойный, умеющий владеть своими чувствами, принимать окружение — и вдруг будто дикарь какой, отшельник, скитающийся по лесам, одичав совсем. Что с ним такое? Что с ней, с Агной? Зачем пошла? Зачем рванулась из терема, как безвольная животина?
Агна отпрянула от дерева, запахиваясь, убрала прядь за ухо холодными пальцами
— как же замерзла.
— Я не пойду дальше, отведи меня назад. — Воймирко замер, обратившись в крепкий дуб. — А лучше нет, ступай дальше, я одна доберусь. Нам с тобой не по пути, Воймирко, — говорила Агна, потрясенная собственными словами настолько, что хотелось плакать — зачем она вообще пошла? Зачем?!
Жрец развернулся и направился к ней. Агна вытянулась вся, задирая подбородок по мере приближения мужчины. Он остановился, нависая над ней, шаря потемневшими серыми глазами по лицу княжны. Отставил палку и обхватил плечи девушки. Агна вздрогнула, когда он прикоснулся к ней.
— Ну что ты, испугалась разве? — голос его прозвучал тепло и мягко, поселяя внутрь успокоение, хотя Агна теперь не могла довериться ему так легко — зачем он ведет ее невесть куда? Если ему требуются силы — она отдаст и так. — Тут недалеко осталось, место хорошее сухое, и одеться есть, ты ведь раздетая совсем, застудишься.
Агна смутилась от его слов, и даже на миг показалась, что и впрямь выглядит испуганной и растерянный. Она сжала кулаки.
— Княжич не знает, куда мы пошли, если за это ты волнуешься, то не стоит, он и не узнает ничего, если поспешим. А он пусть теперь за женой смотрит лучше, — усмехнулся он, пошутив видно, но Агне было вовсе не до смеха.
Откуда он знает, что Анарада не было в избе, рядом с ней, когда она проснулась? Нет, что-то было не то, только что именно, Агна понять не могла. Его речи, его поведение — все кричало о том, что лучше держаться от него подальше. Агна осторожно отступила, но Воймирко рук не разжал, сковал плечи плотнее, его крупные челюсти сжались, теперь он смотрел исподлобья, и взгляд его налился сталью.
— Нет, — качнул он медленно головой.
