— одни, значит, вернулись. Анарад не поверил будто. Не может такого быть, чтобы бесследно. Одев кожух, дал знак брату идти за ним. Домочадцы провожали их бессильными взглядами, молча, с долей угрюмости. Староста прав — не нужно вообще было Анараду соглашаться на этот обряд, ехать в Белодаль. Это он во всем виноват — Анарад, виноват в том, что поехал, в том, что оставив Агну одну, пошел к Домине. Искры так и хлынули перед глазами, когда он о вдовице вспомнил. Гадина. Зря он ее не придушил в лесу, живой оставил, теперь это сожаление ткнулось в сердце больнее, беспощадно острее. Повелся на ее уловки, угодив, как несмышленый мальчишка, в западню. Из-за него Агна теперь в опасности, по его глупости, ведь знал и должен был в оба смотреть. Все это навалилось горой: навязчивые мысли о том, что не увидит Агну, рвали все внутри словно когтями. Если вдовица правду сказала, то Агна в большей опасности. Это Анарад и без нее ощущал, испытывал ее боль, как свою собственную, даже свою можно было стерпеть, труднее пережить, что с Агной что-то плохое происходит. Анарад отсек все эти лезущие холодными змеями мысли, от которых и рехнуться можно.
Вышел, когда Зар уже спешился, скидывая с головы плащ, что укрывал его голову от дождя. Но все стало ясно, когда их взгляды встретились. Лучник сожалеюще покачал головой. Последняя ниточка здравомыслия лопнула. Анарад стиснул кулаки и челюсти так, что заломило в висках, он со всего маха ударил кулаком о дверь, та дрогнула, едва не треснув пополам.
«Проклятый ублюдок! Трусливый пес! Будь ты проклят, жрец!»
Кмети, что толпились во дворе, только глаза отводили. Анарад спустился с крыльца под холодные струи дождя. Только пыл не утихал совсем. Княжич задышал часто и глубоко, бесцельно скользил потемневшим взглядом по двору, по лицам женщин и подлетков, что прятались под навесами.
Думать. Нужно думать. Только как? Когда в груди яд плескался, и горло перехватывало, так, что шумело в ушах, меркло перед глазами. Анарад горько усмехнулся, смотря в потемневшую промоченную дождем землю, сквозь которую проклевывалась бледная молодая зелень. Воймирко — трусливый змей. Он и есть змей. С девушкой — такой ношей, идти ему трудно и медленно, а значит, далеко все одно не могли скрыться. Воймирко следил за княжеским отрядом весь путь, преследовал, ступая по пятам, он заранее все замыслил и с Доминой — они явно где-то находились все это время поблизости, выжидая нужного мига, выжидая, когда Анарад оставит Агну одну.
Анарад сжал зубы, ноздри его дрогнули — если до ночи не найдет, вгонит под ногти каленые спицы вдовице, будет пытать до полусмерти, но узнает где они! Но все это потом, а сейчас нужно думать. Анарад поднял подбородок, невидящим взглядом посмотрев в глубь двора.
В прошлый раз Воймирко повел Агну в лес, останавливаясь неподалеку от заселенных мест, заметая след — рассчитал, что Анарад бросится его искать в глушь. Как бы жрец поступил сейчас? В какую бы сторону повел ее? Впрочем…
Анарад обвел прищуренным от мороси взглядом кровли домов, устремляя взор в сторону леса.
…У Воймирко нет выбора, в отрытое поле не станет выходить. Ему нужен лес, потому что… По плечам княжича разлилась зябь…Потому что ему нужны духи и звери — они помогают ему. Прошлый раз, когда Анарад с Вротиславом подобрались к сторожке, оглушил волчий вой.
Анарад повернулся к Вротиславу, что остался стоять на крыльце, его взгляд зацепился за высокого Зуяра, что стоял чуть позади брата. Юноша, казалось, сбился с дыхания, когда княжич пронзил его взглядом. Анарад, больше не медля, направился твердым шагом к крыльцу. Парень не стал дожидаться, покинул навес, вышел навстречу, уже не сомневаясь в том, что княжичу что-то от него понадобилось.
— Есть ли в Белодаль какая-нибудь заброшенная лачуга? И в какой стороне в последний раз разносился волчий зов?
Зуяр раздумав немного, быстро промокая под дождем, поднял взгляд.
— Есть тут одна брошенная изба, в той стороне и волчью стаю разгоняли недавно.
Анарад подал знак своим войнам, вернул взгляд на парня.
— Веди.
Зуяр кивнул и отправился в избу одеться, и когда собрались все, направились в сторону леса, куда повел сын старосты. Это была последняя надежда. И если Анарад ошибся, то… Нет, просто другого и не может быть. Он найдет ее, обязательно найдет. И Воймирко выпотрошит, чтобы больше не смог добраться до Агны никогда.
Казалось, путь был бесконечно долгим. Как только углубились в лес, разделились, чтобы больше охватить чащобу. Чем ближе был полдень, тем темнее становилось, непогода только усиливалась, дождь хоть ослаб, но моросил неприятно. Зуяр иногда останавливался, чтобы путь сверить и вновь продолжал путь.
— Тут уже недалеко. Изба та травнице принадлежала, она уже третья зима как умерла, многие к ней ходили за нужным снадобьем, — рассказывал сын старосты.
