Анарад очнулся от голосов — кажется, Вортислава и Зуяра, разлепил глаза. Когда туман рассеялся, смог приподняться. Правда, кто-то ему попытался помешать, точнее тугая повязка вокруг пояса — его кто-то успел перевязать и остановить кровь. Анарад вскинулся, выискивая княжну. Агна оказалась рядом, сидела укрыта мехами, держала в руках чашу деревянную и неотрывно смотрела на него — напуганная и побелевшая.
— Ничего, заштопаем, и снова будет бегать по лесам, — подбодрил Вротислав, проходя ближе к потемневшей печи, что полыхала жарко, раскалившись до красна.
Здесь стало душно, несмотря на то, что щели кругом.
— Выпей, — протянула Агна плошку, беря его за руку.
Анарад вернул взгляд на нее, сжал ее пальцы крепче, замечая пусть и блеклый, но хоть какой-то румянец на щеках, и губы, пусть еще бледные, но они уже не пугали синевой. Она сидела рядом с ним. Он нашел ее и теперь никуда не отпустит. Анарад принял отвар, сделал несколько глотков — горечь трав осела на языке. Зуяр стоял возле двери, наблюдая за всеми — парень, надо сказать, помог изрядно.
— А где остальные, Зар?
— Прочесывать лес пошли, — ответил уклончиво княжич брату, бросив взгляд на Агну.
— Что с Воймирко? — спросила она без всякого выражения в голосе.
Анарад отставил чашу, он бы тоже хотел это узнать, убедиться, что жрец больше не причинит вреда Агне, что для нее нет никакой угрозы теперь.
— Мертв, — ответил Вротислав, — я велел сложить краду для него…
Агна замерла, задержав в груди дыхание, потом посмотрела перед собой и подняла взгляд на Анарада.
— Это вышло случайно.
Хотя, надо признать, метился он, чтобы уж наверняка свалить его с ног. Заслужил, ведь он хотел изжить Агну, убить ее. Это мысли воронкой черноту в нем закручивало.
— Не говори ничего, — прервала его Агна, — ты не должен… Моя вина в том есть…
— Нет, твоей вины здесь нет, он морочил тебе голову, не по своей воле ты за ним шла.
Агна растерянно заморгала, пальцы ее проняла дрожь.
— Не знаю… Я не знаю.
— И не нужно пытаться. Время все покажет.
Анарад, отставив плошку, взял ее за подбородок, посмотрев в глаза, погладив впадину большим пальцем. Бездонные глаза стали такими чистыми, чуть туманными от духоты. Такая горячая, живая — она рядом. Он притянул ее к себе, прижимая к груди.
Агна поддалась да спохватилась, стараясь не потревожить поврежденный бок, но Анарад не чувствовал боли, только острую потребности в близости Агны, жажду в ней, ее отдаление причиняло куда больше боли, чем рана.
Вротислав хмыкнул, наблюдая за ними, и отвернулся, посмотрев в низкое оконце.
— Пришли, — сказал он, выпрямляясь, — пора собираться назад, не очень-то хочется тут ночевать.
Агна в ответ на его слова зябко поежилась, Анарад крепче обнял ее, такую тонкую, как тростинка, почти неощутимую. С улицы доносились голоса, поторапливая — все же разомкнул руки и засобирался. Дождь совсем перестал моросить, теперь вечерний ветер ворочал низкие тучи, качая верхушки тонких сосен, мрачно провожая непрошенных гостей. Ныне земля эта и воды впитали их кровь, и теперь долго еще будут помнить ее вкус.
Анарад ощущал спиной чей-то пристальный взгляд, он вынуждал его невольно оборачиваться, и каждый раз он видел только пустоту да чуял сквозняк, что сквозил меж стволов, напитанный запахом мхов и живицей, опускаясь стылыми пластами в рытвинах и лядинах — а больше ничего. Напрасно он, выходит, искал то, что к нему не хотело возвращаться. Искал отца, который и живой и не живой был, недосягаемый и, одновременно, близкий. Так и ощущалось, что ладонь его широкая ложилась на плечо Анарада, чуть сжимая, а на самом деле это ветер скользил, вороша мех на плечах, уносясь прочь, тревожа колючие кроны елей, сбрасывая с них морось, окропляя водяным облаком путников. Может, и права была Домины, однажды сказав, что ничего не умирает и не уходит бесследно, и что ищет человек порой то, что всегда внутри него живет, только совсем в иной форме, каким желает видеть твердый холодный разум.
Анарад глянул на Агну, молчаливую и задумчивую. И понял, что не ум его толкал броситься в поисках отца, а сердце в поисках чего-то родного и важного для него. Только он не сразу это осознал.
***
До Акрана добрались, когда сумерки уже опускались на весь, и окоем тонул в сизо- сиреневой мгле, а когда вошли в избу старосты — уставшие, промокшие, замерзшие, но все же живые, Гойяна тут же на стол справила сытную трапезу. Вечеряли все вместе, пока топилась баня. Нужно было подлатать глубокую, но все же не опасную рану, пусть и вылилось много крови, но Анарада, касаясь губами горячего виска Агны, беспокоился за нее сильно — просидеть в яме стылой чуть ли не весь день для здоровья женского куда более опасно, чем какой-то порез пустяковый, который через день уже затянуться может.
