— Эта зверюшка забрела сюда на самое Рождество и устроилась у моего камина, гордая, словно принцесса. Смотрит на меня так, словно я нищенка перед ее дворцом. Сперва даже в руки не давалась. Но я ее приручила, видишь?
Ноэлла сидела, прижмурив глаза: мягкий комочек меха на коленях у Арлетты.
Леклерк кивнул.
— Мурчит-то как, словно недовольная ведьма.
— Кошки никогда ничем не бывают довольны.
— И толстая, как свинья; вы ее раскормили.
Арлетта засмеялась. Быстрее мысли Гвионн прислонил ладонь к ее губам.
— Чшшш!
Графиня схватила его руку за запястье и отвела в сторону, все еще хихикая. В глазах ее светилась странная смесь насмешки и еще чего-то, что показалось Гвионну похожим на обожание. Его сердце радостно забилось. Он посмотрел на губы Арлетты. Они выглядели мягкими и нежными. Он ей нравился, и понимал это. Внезапно ему захотелось ее поцеловать. Сегодня все ее существо размягчилось, стало полудремотным, чувственным. Белая ручка двигалась по кошечьей спине, поглаживая теплый мех, лаская зверька, наслаждаясь общением с ним. Гвионн неожиданно почувствовал желание, чтобы графиня так гладила
— Не такая уж и толстая, — ответила она. — Скоро будут котята, тупой ты болван.
— Котята? Вон оно что… То есть… — промямлил он, не зная, что сказать. Видя, что Арлетта ждет продолжения, добавил: — А когда?
— Да в любой момент, надо думать.
В свете огня волосы Арлетты окружали ее лицо золотистым нимбом, окрашивая щеки в бархатный оттенок.
Гвионн вздрогнул и неловко поднялся на ноги.
— Мне лучше уйти. Вам сегодня не нужна моя помощь?
— Нет, — разочаровала его она.
Сняв кошку с коленей, Арлетта встала и сделала несколько шагов в его сторону. На ходу она завязала тесемки своего халата. По опыту он знал, что в своей комнате графиня обходилась без нижнего белья. Он сжал кулаки, чтобы совладать с чувством, обуревавшим его. Он неплохо знал, что такое страсть. Но ведь раньше ему было наплевать на графиню Арлетту Фавелл. Его волновала только Анна, его жена.
Лишь вчера он был в этой комнате с Арлеттой, видел ее обнаженное тело. Он умащивал ее расплывающиеся синяки мазью из арники и еле сдерживал животные чувства. Но то, что сейчас с ним происходит…
Он отвел взгляд от бледной кожи, так плавно переходящей в изгиб, наполовину скрытый вырезом одежды. Он пытался не думать о ее маленьких грудях, которые, хоть он их никогда не касался, наверняка убрались бы, по одной, конечно, в его ладонь.
— Он не мучил меня уже неделю, — призналась она. — Мне стало много лучше. Та первая ночь, когда ты, Гвионн, пришел, была самой ужасной. Я думаю, что это оказалось чересчур даже для старого маньяка, так как через несколько дней он заявил мне, что если у нас и не будет детей, то винить за это он станет исключительно себя.
— Я рад. Если бы это продолжилось, боюсь, я мог бы сделать что-нибудь очень глупое.
Ее взгляд потеплел, на губах появилась улыбка.
— Правда? Без этого лучше обойтись, но я благодарю тебя за сочувствие.
Гвионн снова повернулся лицом к двери.
— Гвионн? — Ее голос заставил его вздрогнуть и обернуться. — В чем дело? Насупился, как ребенок. Я что, разозлила или расстроила тебя?
— Разозлили меня? О, небесное воинство, я далек от гнева, как никогда.
— Так что же случилось?
Ее лицо, обращенное к нему, было словно свежераспустившийся бутон, цветок любви доверчивой, признательной, который почувствовал над собою тепло руки, наклонившейся его погладить и сорвать. Оно словно тянулось на тонком стебельке ему навстречу. Гвионн начал терять голову. Никто на свете, даже Анна, не вызывали в нем такую бешеную страсть.
Он не мог сопротивляться ее чарам.
Может быть и не нужно противиться им? Взять и овладеть ею прямо сейчас — о, это было бы чудеснейшей местью, на которую он только мог рассчитывать. Он любил бы ее с изысканной утонченностью, заставил бы ее по уши втюриться в него. Скорее всего, это было бы несложно. До сих пор она знала только ненависть и жестокость. Если проявить чуточку заботы… Потом, когда она признается ему в любви, он ее, конечно, бросит. Надо разбить ее сердце, как ее отец сделал с ним, и оставить в лапах чудовища-мужа. Вот это будет месть что надо!
Он прикоснулся к локону золотисто-рыжих волос. Накрутил завиток на палец, словно виноградную лозу. Да, девочка хороша. Под тканью халата вырисовывались манящие очертания ее круглых грудей, длинные стройные ножки… Ее широко раскрытые глаза казались огромными; он словно тонул в них…
Гвионн не успел обдумать свои последующие действия, как его рука обвила ее шею, а другая скользнула вокруг талии, притянув гибкое тело к себе.
В улыбке она подняла к нему лицо. Их губы встретились.
Он подарил ей нежный поцелуй, один из тех, что юноша дарит своей первой возлюбленной.
«О, как он ласков, — думала Арлетта. — И как обходителен». Она молча наслаждалась этим новым и очень приятным ощущением.
Медленно, деликатно губы Гвионна касались ее губ. Так легко, что она почти не ощущала этого прикосновения. Это приносило радость, не то, что грубые укусы графа.
