Однажды вечером она проследовала за ним до оружейной палаты, где Гвионн принялся обсуждать с оружейником Жаком Нарсом конструкцию старого рыцарского шлема, когда-то попавшего в руки графа и сохранявшегося как исключительная редкость. Мужчины сидели, прислонившись к стене, на скамейке с обугленными ножками, полностью поглощенные разговором. Два подмастерья оружейника устроились на лавке, поочередно прикладываясь к бутылке дешевого вина.
Анна подала Гвионну условный знак, что хочет с ним переговорить. Затем отошла к двери и встала там, терпеливо дожидаясь, пока мужчины закончат свой разговор.
— Смотри, Жак, у этого шлема приваренное неподвижное забрало, — Гвионн постучал по металлу костяшками пальцев.
Анна с любопытством смотрела на крючья, вбитые в стены палаты, а также на полати, где висело и валялось различное вооружение. Груды шлемов, охапки мечей, связки пик. Наконечники для копий и алебард всяческих размеров и форм были грудами навалены в грубые деревянные ящики, стоящие на полу. Булавы с литыми коротенькими шипами, торчащими во все стороны, топоры, луки, щиты, цепы… Такое обилие железа леденило кровь. Ей никогда и в голову не приходило, что двуногие существа могут оказаться столь изобретательны, когда дело доходило до способов искалечить или убить подобных им созданий Божьих.
— Но забрала и теперь всегда делают приварными, сэр Гвионн, а не только в старину, — отвечал Жак.
— Я знаю, друг мой. Но приходилось ли тебе хоть раз отдавать приказ солдатам, имея на голове такую штуковину?
— Да нет, не припомню…
— Тогда подумай, насколько удобнее было бы, если бы рыцари могли откидывать забрало в сторону или поднимать вверх, когда оно им не нужно для защиты. Тогда окружающие хорошо услышат то, что им будут говорить. Сейчас я покажу.
Взяв шлем из рук оружейника, Гвионн насадил его на голову.
— Ну, что, Жак, хорошо меня слышно? — глухо донеслось из-под шлема.
— Понять можно.
Гвионн стащил шлем и поставил его на скамью.
— Понял теперь? Причем здесь тихо, и ты всего на расстоянии двух футов от меня. А на поле боя, в разгар битвы шума куда больше.
Жак кивнул.
— Пожалуй, ты прав. Завтра я попробую что-нибудь придумать насчет шарниров. Посмотрим, что у нас с тобой выйдет.
Гвионн хлопнул товарища по плечу.
— Вот и отлично. Я уверен, у тебя все получится. Я не знаю лучшего мастера, чем ты.
— Бывали и получше, — пробурчал польщенный Жак, разглядывая шлем. — Надо будет прикрепить шарниры сверху, а не по бокам. Тогда можно поднимать и опускать забрало, не ограничивая обзор. — Его лицо просветлело. — Я попробую и так, и так, господин.
— Ну, Жак, ты просто молодец, — признал Гвионн и с улыбкой вышел из оружейной.
Но улыбка тотчас же исчезла с его лица, как только он встретился взглядом с Анной.
— В чем дело, госпожа ле Харпур?
Анна стиснула зубы. Ей страшно не нравилось, когда он звал ее этим именем.
— Нам нужно поговорить, — сказала она, понизив голос.
— Разве это так спешно?
— Да.
Он вздохнул.
— Ну ладно. Но мы не можем разговаривать прямо здесь. На людях ты должна соблюдать дистанцию — я теперь рыцарь.
— Ты мой муж, — возразила она.
— Да, это так. Но в глазах всех остальных ты замужем за Бартелеми.
Анне впервые в жизни захотелось ударить его. Но вместо этого она сладко улыбнулась и проговорила:
— Тогда сегодня ночью. Обещаешь?
— Обещаю.
Кивнув ей на прощание, Гвионн развернулся и вышел.
Анна решила, что лучше им сначала заняться любовью, а затем поговорить о графине. Ей казалось, что после интимной близости ей будет проще повлиять на Гвионна.
Но она ошиблась.
Муж, как и всегда, любил ее искусно, но Анна была достаточно чувствительна, чтобы понять — никаких причин для радости нет. После стольких лет совместной жизни они отлично изучили друг друга. В физиологическом плане все было в порядке. В духовном все шло кверх тормашками. Он не вкладывал в свои движения душу. Гвионн отрабатывал свою обычную программу, она заученно реагировала на знакомые движения, но настоящей близости не было.
Может быть, его связь с графиней более серьезна, чем она полагала? Испытывал ли Гвионн какие-либо теплые чувства к этой Арлетте Фавелл? Почему он замкнулся в себе, словно в скорлупе?
Его мысли были где-то далеко. Анна доставляла ему не больше радости, чем если бы она была деревянной куклой, на которой новобранцы разучивают удары мечом.
Когда они закончили, Анна приступила к задуманному.
— Муж мой, мне нужно тебе сказать кое-что важное.
Он вздохнул и перевернулся на другой бок.
— Давай потом. Сегодня я устал.
— Гвионн, ты обещал.
— Ну ладно, будь по-твоему. — Он слегка отстранился от нее и внимательно взглянул ей в лицо. — Что-то у тебя сегодня кислая физиономия, Анна.
Анна не хотела начинать серьезный разговор со ссоры.
— Гвионн, я насчет графини.
Он зевнул.
— Ну, что там насчет нее?
— Ведь ты теперь ее любовник, не так ли?
— А если и так? Ревнуешь, поди?
Она легко погладила его рукой по груди и потрепала каштановые волосы.
— Я имею на это право.
Гвионн удивленно поднял брови, затем его лицо просветлело.
— Для ревности нет никаких оснований, Анна. Только ты моя жена.
