— О бабушка! Никак не ожидала увидеть вас здесь, — воскликнула затворница, когда дверь отворилась и на пороге показалась графиня Мари, слегка задыхаясь от долгого подъема по крутым лестницам. В первый раз с начала ее заточения к Арлетте поднялся не слуга, а кто-то из ее родных, и Арлетта была уверена, что это означало окончание наказания. Бросившись к постели, девочка расправила покрывало, потому что в комнате не было другого места, куда бабушка могла бы сесть, если не считать табурета, стоящего у стола. Он появился в хозяйстве Арлетты после прибытия в Хуэльгастель Клеменсии. Но табурет был слишком высок и неустойчив для пожилой дамы. — Садитесь, садитесь, бабушка!
Графиня ответила легкой улыбкой, почти не заметной на тонких бледных губах.
— Благодарю тебя, дитя. — Пройдя по тростниковому коврику, она уселась на постель, а Арлетта нерешительно подошла и остановилась перед ней, бессознательно наматывая на палец конец своего шелкового пояса. — Арлетта, твой отец рассказал мне о твоем поведении…
— Я ничего плохого не сделала! Джехан…
Графиня уставилась на внучку строгими черными глазами.
— Арлетта, ты очень невыдержанна. Потрудись держать язык за зубами до тех пор, пока я не закончу.
— Извините меня, бабушка.
— Так-то лучше. Послушай, дитя, твой отец вынашивает относительно тебя большие планы, и ты должна быть достойной своего высокого предназначения. Он ведет переговоры о твоем браке с графом Этьеном Фавеллом.
Графиня замолчала, и Арлетта решила, что пауза сделана для того, чтобы она могла ответить.
— Я знаю, бабушка.
— Судя по голосу, ты таишь обиду. Но разве ты не осознаешь, дитя мое, какая великая честь тебе оказана?
— Осознаю, бабушка, но…
— Тогда ты должна воздерживаться от каких-либо бесед в конюшнях с молодыми людьми, особенно после вечернего сигнала колокола.
Еще одна пауза.
— Мы не делали ничего плохого, — настаивала Арлетта, и, набравшись смелости, вдруг выпалила: — Джехан и я никакие не любовники, если это то, из-за чего вы все так шумите и беспокоитесь.
Мари осторожно взяла внучку за руку и с удовлетворением отметила, какая у нее чистая и упругая кожа и прямые точеные пальчики.
— Ручка молодой барышни, — проговорила она.
— Что, бабушка?
— Арлетта, я знаю, что вы с Джеханом невинны. Так же, как знают это твой отец и Элеанор. Но мы не зря беспокоимся о твоем поведении. Ты уже взрослая, вступила в брачный возраст, и тебе нужно следить за некоторыми сторонами своего поведения. — Графиня вздохнула. — Я виню только себя. Твоя мать умерла, когда ты была совсем маленькая, и мне надо было взять под свой контроль твое воспитание. Но я, к сожалению, перепоручила тебя отцу и Элеанор, которые слишком полагались на Агату, а потом и на Клеменсию. К тому же в последнее время ты проводила слишком много времени с патером Йоссе. Он обучал тебя не для венца, а для монастыря. Мне надо было вовремя вмешаться…
— Но, бабушка, мне нравится узнавать новое. И мне нравится то, чему учил меня отец Йоссе.
Графиня поджала тонкие губы.
— Арлетта, снова перебиваешь…
— Извините, бабушка.
— В прошлом тебе позволили расти как дикарке. Ты завела себе неподходящие знакомства. Я знаю, что сейчас ты изменилась, но твой отец боится, что ты можешь вернуться к своему прежнему никуда не годному поведению. Посол графа Фавелла прибудет не сегодня-завтра, и поэтому я хочу, чтобы ты поклялась мне сегодня, что будешь вести себя безупречно, как подобает молодой даме. Ну, Арлетта?
— Что стало с Джеханом? — не удержалась от вопроса Арлетта.
— Его здесь нет.
— Нет? А где же он? Отец велел его казнить? Хотя Нед Флетчер сказал мне, что его не били… — Но как только эта фраза сорвалась с ее уст, как она горько пожалела об этом. Она не хотела, чтобы отцовский гнев обрушился на голову молодого англичанина. К счастью, бабушка как будто не заметила ее промаха.
— Джехана отослали в другое место. Куда именно — не должно тебя интересовать. Он продолжит свою военную службу там. Ну же, дитя. Я хочу услышать твою клятву.
Арлетта умоляюще взглянула на пожилую женщину.
— Джехана не избили, нет?
— Нет. А теперь выброси имя этого молодого человека из своей милой головки, дитя, и поклянись своей бабушке. Ты будешь вести себя как леди, когда приедут послы?
— Буду. Клянусь, бабушка. Можно мне теперь увидеться с Клеменсией?
Мари де Ронсье удостоила внучку еще одной улыбкой.
— Да, можно. Она в горнице, вместе с Леной занимается вышиванием. Это как раз то занятие, которое подобает молодой графине…
Арлетта недолюбливала вышивание; у нее просто не хватало терпения сидеть и считать стежки, и до сих пор она воспринимала его как мучение. Но сегодня — совсем другое дело, сегодня вышивание означало, что ей можно покинуть комнату…
