— Мне хотелось бы кое-что обсудить с тобой, Франсуа, — сказала она, изо всех сил стараясь сохранять такой тон, словно ужасающей сцены у стойл никогда не было. — Мне бы хотелось посвятить тебя в мои планы относительно аптекарского садика.
— Непременно, дорогая. — Граф пошел туда, куда она его вела. На его лице уже не было демонической ненависти, обуревавшей его несколько минут назад.
Элеанор, будь она предоставлена сама себе, охотнее всего вернулась бы в конюшню, чтобы оказать помощь Олье и Обри. Но она считала немалым достижением уже то, что прекратила избиение. И графиня Элеанор поняла, что сможет добиться многого. Не сразу, конечно. А ее импульсивной, быстрой на решения падчерице, которой иногда все-таки удавалось сдерживать свою порывистую натуру, еще предстояло научиться подобным маневрам.
Граф Франсуа знал, куда его вела жена.
По другую сторону фуражного сарая, дверь которого выходила на юг, в пределах опоясывающей замок стены располагался маленький мощеный дворик. Он никак не использовался в хозяйстве и постепенно превратился в свалку сломанных и ненужных вещей. Сейчас там валялась телега с переломанными осями, несколько бочонков, которые могли бы послужить и еще после хорошего ремонта у бочара, большой кусок лопнувшего по спайкам водосточного желоба, ожидавшего рук лудильщика, полусгнившие клетки для кур, изломанные решета, износившийся мельничный жернов, который дожидался мастера, появлявшегося в замке раза три в год.
Франсуа покорно позволил супруге отвести себя во дворик. Он прислонился к остову поломанной телеги с лопнувшей осью.
— Ты хотела поговорить со мной, Элеанор?
— Да, мой господин, — ответила жена, мягко вынимая свою ручку из жилистой руки графа.
Франсуа воспринял этот жест с сожалением. Его прекрасная, хрупкая графиня не часто выказывала ему свою любовь, но на этот раз она прошествовала с ним рука в руке по всему двору, и ему это очень понравилось. Он хотел, чтобы жена не держалась с ним так отстраненно, и все же… Понимает ли она, как это важно для него?
— Я уже не раз говорил, Элеанор, тебе лучше звать меня просто Франсуа, когда мы вдвоем и нас не слышат слуги.
— Благодарю тебя… Франсуа. Это местечко прекрасно подойдет для сада. Если только ты прикажешь слугам расчистить его от всего этого мусора…
Франсуа в знак согласия махнул рукой.
— Пусть будет так.
— Я думала, кому поручить уход за садиком. Может быть, молодой Обри…
— Обри ле Мойн? — резко переспросил Франсуа.
Элеанор продолжила с ласковой улыбкой:
— Да-да. Он хороший юноша, на него можно положиться. — Она приложила тоненький белый пальчик к губам и поглядела на стопку приготовленной брусчатки.
— Но я же сказал тебе, что хочу направить Обри по стопам Джехана. Он высокий и сильный для своих лет…
— Правда? — Еще одна загадочная улыбка, и бедра Франсуа налились теплой кровью. — О дорогой, спасибо. Кажется, он действительно очень силен. Как раз то, что мне надо.
Она назвала его «дорогой». Элеанор никогда еще не употребляла этого слова по отношению к нему. Сперва объятия во дворе, теперь это. И Франсуа не нашел слов, чтобы возразить на просьбу жены назначить Обри садовником по лекарственным травам.
— Я думала, — продолжила жена, словно не догадываясь, в каком направлении движутся мысли ее мужа, — мы могли бы убрать отсюда эти камни и разбить грядки, расположив их крестом.
— Крестом?
— Так будет легче пропалывать. Для начала я планирую четыре грядки, но что где сажать, решится позже. Я полагаю, грядки мы обсадим лавандой — для нее найдется применение, это неплохое растение, и пахнет превосходно. Вот здесь в уголке я хочу посадить лавровишню, а там, — Элеанор указала пальцем на середину одной из предполагаемых грядок, — розмарин. А вот тут…
Франсуа слушал вполуха, как его жена в деталях расписывала ему будущий замковый лекарственный садик. Нечто подобное было у них, когда мать была помоложе, и всем тогда хватало лечебных трав и зелени для приправ. Сам Франсуа в эти тонкости никогда не вникал — тут была область безраздельного господства жены; его собственные знания свойств растений были очень отрывочными. Конечно, было бы неплохо, чтобы у них всегда имелись под рукой нужные травы в достаточном количестве. Сам-то он наибольшее предпочтение отдавал шалфею, которым приправляли подаваемых к столу пулярок.
— Еще шалфей, — добавил Франсуа к перечню жены, — мы обязательно должны посадить здесь шалфей.
— Само собой разумеется, причем обязательно сорт с красными прожилками. Насколько я знаю, это лучшее средство против воспаленного горла. Я же только что тебе сказала о нем, разве ты не слышал?
— Извини, Элеанор, я отвлекся. Но я слышал достаточно, чтобы понять твою мысль. Надеюсь, твой садик будет процветать, и если хочешь, можешь забирать молодого Обри себе в помощники.
