— Когда Ютуб начнет серьезно тормозить, то армия блогеров ринется на поиски альтернативы. К этому времени надо будет уже приготовить хранилища, а по всем медиа-ресурсам провести мощную рекламную кампанию по переводу контента на новый видеохостинг. У Ютуба есть один большой плюс и один большой минус. Плюс заключается в монетизации видео-контента, а минус в беспощадной цензуре всего, что не укладывается в рамки его идеологии. Если ввести на Рутубе монетизацию, то блогеры с удовольствием потянутся туда. Кстати, наиболее «продвинутых» блогеров, можно будет поощрить деньгами за перенос своего контента на новую платформу. А если еще и проводить не такую агрессивную цензуру, то и вовсе можно будет мечтать о собственном сегменте «всемирной паутины». Поэтому деньги понадобятся на рекламу и на первичную монетизацию. А когда народ валом повалит туда, то вслед за ним непременно придут и рекламные агентства, что, соответственно, снизит существенно нагрузку на бюджет новой организации.
Когда Душенин произносил эту пламенную речь, то глаза его сверкали неистовым блеском убежденного в своей правоте человека. Так могли сверкать глаза разве что у самого Савонаролы, призывавшего паству с амвона флорентийского Собора Санта-Мария-дель-Фьоре к неповиновению Римскому Папе. И это зрелище завораживало даже такого флегматично настроенного на все Афанасьева.
— Судя по вашей зажигательной речи, перспектива возглавить конкурента Ютубу вас привлекает гораздо больше, чем должность руководителя «Первого канала», — не без сожаления констатировал Верховный.
— Да, — не стал скрывать чувств Душенин, — но я не собираюсь отказываться от этой должности. Я считаю, что сейчас, как никогда нужна согласованность действий между главным телеканалом страны с нарождающейся медиа структурой. Уж с самим собой я всегда смогу найти общий язык.
— Ну, что ж, как говорится, Бог в помощь! — торжественным голосом провозгласил Афанасьев и вновь нажал кнопку селектора. — Товарищ Михайлов, вы на месте?
— Так, точно! — донеслось из динамика.
— Зайди.
Только Афанасьев успел сказать слово, как адъютант уже стоял на пороге, будто подслушивал у дверей.
— Как там дела с приказом, доверенностью и пропуском?
— Приказ готов. Доверенность тоже. Уже ждут на КПП. А пропуск надо еще чуток обождать, — тут же отрапортовал адъютант.
— Отлично. Теперь слушай новое задание. Свяжись с Отделом Информационной Безопасности и пусть его спецы подготовят мне к вечеру все материалы, касающиеся онлайн-сервиса Рутуб. Все данные на него, его хозяев, финансовое положение и внутреннюю структуру — мне на стол. Задача ясна?
— Так, точно!
— Юрий Константинович, вы, когда собираетесь посетить свое новое место работы? — обратился Афанасьев к Душенину?
— Завтра же с утра и нагряну, — ответствовал бравый моряк.
— Борис Борисыч, в связи с этим направь-ка завтра с утреца взвод спецназовцев для моральной, а возможно и физической поддержки товарища Душенина.
— Может не надо? — подал голос Юрий Константинович.
— Надо-надо, — хихикнул диктатор. — Знаю я эту публику. Пока коленом в морду не хряснешь — ни за что не пошевелятся. А вам, Юрий Константинович, я посоветую, прежде чем идти и занимать свое кресло, сначала посетить банк и заблокировать все счета телеканала, чтобы они там были посговорчивее.
— Видимо, вы знаете, о чем говорите, поэтому приму ваш совет с благодарностью, — широко развел руки в стороны Душенин.
— Знаю. И еще попрошу у вас, Юрий Константинович, в недельный срок представить мне новую сетку телевещания. Хотя бы в набросках.
— Постараюсь, — произнес Душенин, вставая с креслица, понимая, что на этом его визит к всесильному владыке окончен.
II.
На экстренно созванное заседание Высшего Военного Совета прибыли все члены. Даже те, кто по роду службы сейчас не мог находиться в Москве, исхитрились прибыть на него, воспользовавшись услугами доблестных ВВС. В иной раз можно было бы отделаться и дистанционным заседанием, что нередко уже случалось, когда дело касалось рутинного заседания и голосования за принятие того или иного законодательного акта. Но только не в этот раз. Адъютант Афанасьева, лично отвечающий за созыв, в отличие от устоявшейся практики Секретариата, особо подчеркнул при беседе с каждым из членов о сугубой конфиденциальности и личном присутствии каждого. Конфиденциальность объяснялась не только тем, что вопросы, рассматриваемые на нем, имели гриф «совершенно секретно», но еще и тем, что на нем подразумевалось одновременное присутствие всех владельцев «ядерных чемоданчиков», что шло вразрез со всеми писаными и неписаными правилами безопасности. Ровно в два часа по полудни, все приглашенные собрались в ставшем уже привычном для заседаний зале-амфитеатре, прозванном кем-то из местных остряков «военным парламентом». Высокое собрание открыл сам Верховный:
