— Союзников у них и прежде не было, одни вассалы, — беспечно отмахнулся Афанасьев. — Но смею вас уверить, что ни одна мышь в Европе не пискнет против действий сюзерена.
— Ну, вот, начали с Украины, а кончаем Мировой войной, — достаточно громко проворчал Юрьев. — Может, сбавим градус напряжения, товарищи?
Валерий Васильевич и сам уже понял, что несколько перегнул палку в споре со своим другом, поэтому решил все-таки немного подсластить финал перепалки, задевавшей чувство самолюбия «пруссака».
— Сергей Иваныч, дорогой, — в его голосе явно сквозили нотки примирения. — Если случится по-настоящему тревожная ситуация на Западном ТВД, то я первым прибегу к вам с просьбой о разработке плана уничтожения Восточно-Европейского фланга натовской группировки. Все мы прекрасно знаем и по достоинству ценим ваши замечательные качества составителя и исполнителя стратегических наступательных операций. Вы, если можно так выразиться, наш последний туз, бьющий любую карту противника. Но это козырь, который необходимо приберечь на крайний случай.
Никак не ожидавший такой грубой лести в свой адрес генерал армии Рудов слегка покраснел от смущения и потупил свой орлиный взор. Было видно невооруженным взглядом, что ему очень понравились последние слова диктатора. В подтверждение этого он принялся украдкой оглаживать свои топорщащиеся усы, что явно свидетельствовало о перемене настроения к лучшему. И тут Юрьев, решил воспользоваться образовавшейся паузой, чтобы без спроса взять инициативу в свои руки:
— Валерий Васильевич, судя по тому, как вы решительно отвергали все предлагаемые планы возмездия, у членов Высшего Совета сложилось впечатление, будто вы имеете свой, отличный от других, вариант действий. Не так ли?
— Если у членов Совета нет больше каких-либо внятных предложений, то я выскажу свое мнение по данному вопросу.
— Прошу вас, высказывайтесь, — выразил общее мнение зала Борис Иванович.
