— Я помню это событие с планированием, так как сам принимал непосредственное участие в нем, — поморщил нос Верховный не любивший столь откровенной лести в свой адрес. — И план, действительно был хорош. Но я, также помню и то, что он не был принят в окончательную разработку. А не принят он был потому, что это был план не ответного разового мероприятия. Это был план полномасштабных боевых действий. Вот когда мы решим, что у нас не останется ничего, кроме как начать войну, вот тогда мы его достанем, сдунем пыль с его страниц и доработаем до конца. И еще хочу добавить к сказанному. Этой акцией мы экономику Украины не разрушим. Во-первых, потому что через Днепр проложен не один мост, а целых двенадцать, если мне не изменяет память. И во-вторых, железнодорожные развязки и тяговые подстанции ремонтируются довольно быстро. Два-три дня и ущерб от налетов будет купирован. Для вывода из строя этих элементов потребуется систематическое их разрушение, чего мы себе позволить не можем, не вступив в полноценную войну, к которой мы, кстати говоря, опять не готовы. Все, как и прежде на наших просторах — Россия не готова. И будет не готова еще как минимум пару лет. Убедил? Есть еще желающие высказаться? Нет? Сергей Иваныч, вы вроде бы тоже хотели внести какое-то предложение, — обратился с полувопросом Валерий Васильевич к «пруссаку».
— Да. Выскажусь, — поднялся Рудов. — То, что сегодня произошло в предрассветные часы, является вопиющим фактом наглости со стороны киевских бандитов. И каждый, у кого все в порядке с логикой может догадаться, что эта акция была явно согласована с заокеанскими кураторами бандеровского режима. Им дали «зеленый свет», без которого они никогда бы не решились на такую провокацию. Там, за океаном, в очередной раз захотели проверить нас «на слабо». Следовательно, и наш ответ должен быть не только Киеву, но и Вашингтону. Иначе в следующий раз ракеты полетят уже на Красную площадь. Мы должны воочию показать мировому сообществу, что все прежние «красные линии» ими уже пересечены. Дальше нам отступать просто некуда. Они уничтожили наше прежнее руководство, теперь принялись за уничтожение простых обывателей. Если мы опять утремся, то нас не поймут ни наши граждане, ни наши потенциальные союзники, которые теперь сто раз подумают, связываться с нами или бросить, переметнувшись к нашим врагам. Такая вот печальная действительность.
— А нельзя ли поближе к теме? — недовольно дернул щекой Афанасьев, чувствуя, как его друг покусился на его по политическую «поляну», которую он уже привык окучивать сам за эти два с половиной месяца пребывания у власти.
— Можно и поближе, — не стал возражать Рудов и продолжил. — Если уж нам нельзя, как тут было сказано, развязывать полномасштабную войну, а акция должна быть разовой и одновременно устрашающей и отвращающей наших врагов от повторения чего-то подобного, то это должна быть акция по уничтожению чего-то крупного и ценного. Боюсь показаться скучным, однако рискну повторить предложение товарища Кульбаса, высказанное им на эмоциях. Добавлю лишь красок и свою аргументацию.
— Добавляйте, — буркнул Верховный, сложив губы бантиком, как примерная институтка на экзамене.
