Холодное пламя полностью

– Я не заразная, – почему-то считаю важным оправдаться перед всеми этими людьми.

У меня просто болит сердце. 

Когда я наконец-то прохожу регистрацию, иду в ближайший магазин, чтобы хоть чем-то залепить эту огромную рану в груди. Этим чем-то становится пакет мармелада, десяток шоколадок и банка колы. Надеюсь, у меня образуется кариес в каждом зубе, чтобы я страдала весь полет. Это позволит мне не думать о мужчинах, которые держат в руках мое еле живое сердце.

Телефон в кармане не перестает звонить, но на этот раз я все же достаю его и смотрю на экран.

Только ее сейчас не хватало для полного счастья. А может быть, и к лучшему, что она выходит на связь. Пришло время дать мне ответы и разъяснить всю ложь.

Я провожу дрожащим пальцем по экрану и медленно поднимаю телефон к уху.

– Ну наконец-то, – из динамика доносится ворчание. – Я думала, ты исчезла с лица земли.

– Вероятно, это то, чего ты хотела, когда выбросила меня в канализацию, мама, – огрызаюсь я.

– Не стоит драматизировать. – Действительно. – Ты прекрасно знаешь, что у меня был сложный период.

Гладко.

А у меня сложный период с первого дня моей жизни.

– Чего ты хочешь? – перехожу к делу, хотя и так знаю, что ей нужно. Всегда одно и то же.

Мама выдыхает, а затем кашляет. Уверена, – она подавилась сигаретным дымом.

– Сейчас сложные времена. – Она затягивается сигаретой, прищелкивая губами. – С работой туго.

– Ты устроилась на новую работу перед моим отъездом.

– Она мне не подошла.

Ей не подходит любая работа. Ведь на ней, сюрприз, нужно работать.

– Кстати, о твоем путешествии. Откуда у тебя столько денег, чтобы разъезжать по миру? Тебе не кажется, что твой отпуск затянулся.

Я делаю глубокий вдох, прислонившись разгоряченным лбом к холодному стеклу, за которым раскинулись взлетно-посадочные полосы.

– Я не в отпуске. И не путешествую по миру.

Наши отношения с мамой нельзя назвать доверительными. Что логично. Она всегда появляется в сериале под названием «Сумасшедшая жизнь Лили Маршалл» лишь на рекламную паузу. Самое смешное? Я, как и любой зритель, не могу от этого избавиться. Я смотрю и смотрю, даже если мне не нравится. Верю всему дерьму, которое она мне скармливает. Все ненавидят рекламы, но продолжают смотреть их.

Так и я.

Я ненавижу ее, но все равно позволяю ей заполнять какие-то странные пустоты в эфирном времени.

– Тогда где ты? – лениво спрашивает мама.

– В Монтане.

Повисает тишина. Я нервно постукиваю ногтем по стеклу. Мама откашливается и продолжает разговор:

– Это другая страна. Тебе некуда потратить деньги? Дай мне.

– Я не отдыхаю в Монтане, – горько усмехаюсь я. – Я тут кое с кем познакомилась.

– Он богатый владелец ранчо? Ты всегда была красоткой. Мои гены, – удовлетворенно произносит она, словно в наших венах течет королевская кровь.

– В этом то и дело… что не только твои гены. И знаешь, мама, – мой подбородок дрожит от нового прилива слез, – я совсем на тебя непохожа. У тебя нет аллергии на молоко, ямочки на щеке и кривого указательного пальца. И… я не такая сука, как ты. Думаю, это основное. – Я стараюсь выровнять дыхание. – Но знаешь, на кого я действительно похожа? На прекрасного человека, который любит такие же конфеты, как и я. Который заботится о моем здоровье. О моей карьере. О обо всем, что связано со мной. Но почему-то он думает, что я последняя обманщица, посланная тобой. – Мама молчит, но я слышу ее хриплое частое дыхание. – Какого черта мой отец, стал белее снега и захотел вызывать полицию при упоминании твоего имени?

– Этого не может быть. Ты ничего не знала о нем, это невозможно…

– Хватит! Просто отвечай на мои гребаные вопросы. Впервые в жизни будь человеком. Почему Ричард считает, что его ребенок мертв? Почему он думает, что его хотят обмануть?

– Этот человек всегда любил утрировать, – бормочет она.

Боже, как мне надоели эти причитания, манипуляции и прочий бред. Все ли токсичные люди так любят использовать в своей речи «утрировать» и «драматизировать»? Стоит наложить вето на употребление этих слов.

– Отвечай.

– Что мне за это будет? У меня не осталось денег даже на еду.

Зато остались на сигареты, которые он продолжает курить во время нашего диалога. Уверена, где-то там, левее ее локтя, стоит откупоренная бутылка виски. У нее всегда находятся деньги на то, что она любит.

По иронии судьбы меня в списке никогда нет и не было.

– Я скажу тебе, где оставила в твоей квартире заначку перед отъездом, если ты скажешь правду.

Мама довольно хмыкает. Я прямо могу представить, как она нетерпеливо ерзает на стуле.

– Можешь начинать, – подгоняю ее.

– Рассказывать особо нечего. Мы встречались. Из-за этого придурка я забеременела.

Ну конечно, виноваты все, кроме нее.

– Насколько я знаю, незапланированная беременность происходит из-за двух людей. Непосредственных участников процесса.

– Неважно.

– Что дальше?