Холодное пламя полностью

– Рождение ребенка не входило в мои планы. У меня впереди была звездная карьера. У меня был лучший тренер по бальным танцам во всей Европе! Но ты все испортила. У моей семьи никогда не было много денег, поэтому я всего добивалась сама. Представляешь, как мне было обидно, что все пошло наперекосяк?

– Не представляю. Ближе к делу.

– Ну я решила, что за все мои страдания требуется компенсация.

Я замираю. Палец больше не стучит по стеклу.

– Что ты сделала?

– Заставила Ричарда заплатить.

– Говори конкретнее! – От раздражения я топаю ногой, чем только пугаю людей вокруг себя, но никак не привлекаю внимание женщины на другом конце провода.

Беспорядочные мысли в голове пытаются выстроиться в один ряд, чтобы наконец-то собрать головоломку.

«Моя семья переживала грандиозный скандал по моей вине.» 

«Ее очередной спектакль не пройдёт.»

«Она не получит больше ни цента.»

– Ты шантажировала его? – хрипло произношу я.

Мама удрученно стонет.

– Детка, не надо произносить таких громких слов. Я просто хотела, чтобы его жизнь тоже была не такой красочной.

– Ты могла просто, черт возьми, попытаться сохранить семью. Ты могла… сделать мою жизнь нормальной.

– Я хотела, чтобы моя жизнь была нормальной! – кричит она.

– Рассказывай дальше, иначе пойдешь побираться на улицу, – рычу я. Такую нормальную жизнь она хотела? Скатиться в проспиртованную канаву, в которой находится?

– Я знала, что Ричард из влиятельной семьи. Все это знали, ведь его отец герцог, – фыркает она. – Голубая кровь, все дела. Так что не удивлюсь, если ты английская принцесса в каком-нибудь там поколении. Я не хотела тебя, поэтому… – Сколько раз мама повторит, что она меня не хотела. Спасибо, я поняла. Еще в тот момент, когда боролась за свою жизнь на дне Лондона. – Поэтому я пришла к его семье и сказала, что продам журналистам чудесную новость с громким заголовком: «Наследник английского дворянства изнасиловал несовершеннолетнюю». Скажи, звучит?

Я покрываюсь мурашками, и меня начинает тошнить. Мои глаза ищут ближайший туалет или хотя бы мусорное ведро.

Я думала, мама не может пасть еще ниже, но со дна постучали.

– Мне заплатили, я уверила их, что сделаю аборт, хотя его семья была против этого. Они просто хотели, чтобы об этом никто не знал. Впрочем, неважно.

Это важно!

Еще как важно!

У меня могла быть семья. 

У меня мог быть дом. 

Нормальная еда. 

Проклятый розовый дом для Барби. 

– Я не понимаю, – бормочу, потирая висок. – Я все-таки родилась. – К счастью или несчастью. – Ты не сделала аборт.

Я слышу звон бутылки об бокал, а затем бульканье. Сказать честно, сейчас даже мне не помешало бы выпить.

– Я потребовала, чтобы они дали деньги на аборт, все также угрожая сливом информации. Когда у меня на руках была вся сумма, то… ну, я немного заигралась.

– Ты потратила всю сумму на всякое дерьмо. – Как и всегда. – И у тебя ничего не осталось на аборт.

– Да. Поэтому я все-таки продала информацию прессе. Но к тому времени, когда мне заплатили, у меня уже был слишком большой срок. Это могло убить меня. А я слишком любила жизнь, хоть и не любила тебя в своем животе.

Я дышу так часто, что у меня кружится голова.

– Почему ты не пришла к семье Ричарда? Почему не отдала меня им, а бросила в канализацию? ПОЧЕМУ? – На последнем слове я кричу так сильно, что ко мне подходит охранник и просит вести себя приличнее.

Мама смеется.

– Я была для них последней лгуньей и шлюхой. Их семья была в руинах, сын отказался от титула и бежал из страны. Ты думаешь, кому-то было до тебя дело?

Никому.

Никому никогда не было до меня дела.

В этом она права.

– Это все? – тихо спрашиваю я.

– Да.

Я прикусываю губу до крови, сдерживая рыдания. Да что ж такое, почему слезы никак не заканчиваются?

– Гори в аду, Грета. – Впервые я обращаюсь к ней по имени. И это кажется правильным. Слово «мама» никогда не было ей к лицу. – Ходят легенды, там не так сыро, как в Лондоне.

Я сбрасываю трубку и закрываю глаза, чтобы избавиться от головокружения. Мой телефон разрывается от звонков. А затем приходит сообщение.

Мама: Где мои деньги, дрянь?

Я: Спроси у Люцифера.

Я блокирую ее номер и удаляю контакт.

Мне тут же становится легче дышать. Даже несмотря на то, что это был один из сложнейших разговоров за всю жизнь, я действительно чувствую, словно с меня сняли кандалы.

Погруженная в свои мысли и перерывы на мерзкие тихие рыдания в зале ожидания, брожу вдоль окна, как часовой маятник, и гипнотизирую самолеты. Они с легкостью поднимаются в небо, словно не весят десятки тонн.

Странное чувство закрадывается в моей душе. Оно притупляет боль, но еще больше подстегивает тревогу.

Сомнения.