— Хандрим, да? — Он с укором посмотрел на Герду. — Милая, никто тебя не прячет. Сюда мы прилетели, по той причине, что станция, оснащенная всей необходимой аппаратурой для сканирования пространства, идеально подходит нашим задачам. И что самое важное, — тут мы в полной безопасности. Ты должна верить Герда, а Саша рано или поздно подберет ключ, поможет тебе вспомнить и выпустить на волю, все увиденное во снах и наяву. Понимаешь, только подробный анализ полученной тобой информации даст ответ на вопрос, жив ли Герберт, и если да, то где его искать.
— Разве того, что вы видели в госпитале недостаточно?
— Несколько детализированных стоп-кадров? — Кирсанов отрицательно качнул головой, — Извини, Герда, — слишком мало. Нам нужен материал в полном объеме. Есть надежда, что по твоим воспоминаниям у нас получится опознать систему звезды, где происходит действие. Не менее важна для исследования структура энергетических образований и любые сигнатуры, какие отыщутся в твоей памяти.
— То есть, мне придется заново пройти все? — Не скрывая внезапно охватившего ее ужаса, переспросила Герда.
— Да, с самого начала и до последней минуты. Все что ты будешь в состоянии вспомнить. Без этого мы не только не сумеем помочь Герберту, но даже не в состоянии определить, он ли стоит за передачей мысленных образов?
— И что произойдет дальше?
— Герда, у нас есть уникальная возможность: благодаря твоим способностям эмпата, появился шанс проследить за действиями и логикой построения событий, понять чуждый нам разум, прежде чем мы вторично столкнемся с ним.
— И все это время Герберт будет медленно умирать?
— Герда, не говори глупостей. На Эригоне сейчас работают опытные мнемоники. Если сигнал от Герберта возобновиться, они его не упустят. Нам сразу же дадут знать об этом.
— Они уже работают?
— Мнемоники?
— Да.
— Конечно, работают. Но пока, к сожалению, ничего обнаружить не удалось.
— Значит, я не смогу вернуться?
— Герда. Давай не будем мыслить здраво. Ты не мнемоник. Эмпатические способности есть у некоторых людей, но они развиты очень слабо. В свое время корпорации пытались использовать эмпатов во взаимодействии с мнемониками, но практически безрезультатно. В конце концов, пришли к выводу, что эмпатические способности у человека имеют слишком слабый потенциал, чтобы всерьез пытаться выстроить на них новую методику обучения или взаимодействия. Ты и Герберт, — а я надеюсь, что это именно он, — разрушили все укоренившиеся представления о потенциальных возможностях эмпатов. Информация неизбежно просочиться и тобой рано или поздно всерьез заинтересуются, либо корпорации либо мнемонический отдел флота. Поэтому я позволил себе взять груз ответственности и придти к такому решению: мы до поры скрываемся тут на борту космической станции, принадлежащей Фредерику де Ритторену. Это продиктовано соображениями здравого смысла.
— А почему вы доверяете ему Иван Андреевич? — С дрожью в голосе спросила Герда. Само словосочетание «Новый Свет» действовало на нее гнетущим образом.
— Много лет назад, когда мне еще не исполнилось тридцати, мы служили с ним вместе в подразделении Патруля Совета безопасности Миров. Однажды я спас ему жизнь. И вообще, Фредерика я знаю достаточно хорошо.
— Разве такие, как де Ритторен, служат в армии?
— Служат. Его отец был мудрым человеком. Он не хотел, чтобы его сын и будущий глава корпорации вырос в условиях вседозволенности и неограниченной власти. Поверь, Фредерик знает, что такое совесть и честь.
— Оставим эту тему. — Тихо произнесла Герда. — Вы мне скажите, Иван Андреевич, во имя чего я должна жить?
— А разве я или ты — мы можем остаться в стороне от происходящего? Что на адмирале Скоромине свет сошелся клином, или он единственный представитель человечества? Нет. Но если нашелся один самовлюбленный дурак, не желающий ничего видеть и слышать, почему я, понимая всю глубину проблемы, должен опустить руки и ждать когда неизвестная сила нанесет свой сокрушительный удар? Для чего мне поступать подобным образом? Чтобы насладиться тем оглушительным фиаско, которое ждет командующего ВКС Конфедерации?
— А что мы можем сделать?
— Многое, Герда. Очень многое. Во-первых, с твоей помощью мы изучим поведение иных жизненных форм. Во-вторых, хотя бы попытаемся понять, что они задумывают, каковы мотивы их прошлых и нынешних поступков, и, наконец, в-третьих, мне, как и тебе и Саше не безразлична судьба Герберта. Иллюзий я, конечно, не строю, на той планете, человеку вряд ли удалось бы выжить, но существует еще одна, не такая уж и фантастическая возможность: допустим, что Герберт до сих пор находиться внутри корабля иной расы. В таком случае его содержат в состоянии низкотемпературного сна или же в камере поддержания жизни под воздействием препаратов, исключающих его физический побег. Свободен только разум Герберта, да и то в определенной степени. Но он же кибрайкер, и его сила как раз и заключается в рассудке.
— Вы верите, что мысленные образы мне транслировал он?
