Ответ был прост — объект находился в пещере, где хватало естественного тепла, присутствовали геомагнитные аномалии, — все это скрадывало очертания рельефа, — ну а приборам, особенно орбитальным, было все равно: они скользили равнодушным взглядом своих сканеров по поверхности Эригона, отмечая фон излучений, не пытаясь отыскать смысла в размытых контурах рельефа, и только пытливый, любопытный разум мнемоника, принимая те же данные от устройств слежения, имел свойство недоверчиво
Кто бы мог подумать, что подобная находка вообще возможна, а тем более тут на скованном льдами Эригоне!..
Кирсанов заслуживал уважения, Саша Трегалин тоже, вот только договориться с ними вряд ли получиться… А жаль. Искреннее жаль…
Почему Герберт позволял себе мыслить таким образом, словно артефакт по какому-то праву принадлежал ему? К сожалению, здесь приходилось сталкиваться с крайней формой психологии кибрайкера, — подобное отношение к миру прививалось с младенчества, оно культивировалось в закрытых корпоративных школах, потому что многие из сверстников Хайта чаще всего становились разовым инструментом в руках могущественных промышленных групп. Их использовали в акциях, где ставки исчислялись миллиардами кредитов и в силу этого кибрайкер никогда не должен был испытывать сомнений в своем праве на разрушение, присвоение… но если кому-то из них удавалось выжить, вырваться, уйти на «вольные хлеба», то рано или поздно наступало… нет, не прозрение конечно, — переоценка самого себя, которая в свою очередь вела к совершенно непредсказуемым последствиям.
Сейчас Герберту было не до философии, — он прекрасно понимал, что настоящие проблемы с ганианцами у него впереди. Он сделал все, чтобы обеспечить собственную безопасность, но переговоры с Али аль Атманом могли окончиться непредвиденным результатом. До рассудка ганианца еще следовало достучаться, втолковать тому, что обнаруженный артефакт имеет действительную ценность, и…
В этот момент мысли Хайта были нарушены ворвавшимся в сознание сигналом тревоги.
Герберт заблаговременно позаботился о восстановлении видеоконтроля над прилегающими к его отсеку коридорами, и теперь имел возможность наблюдать за происходящим.
По коридору шел Али, его лицо выражало мрачную, яростную решимость. Считая, что его никто не видит, ганианец на ходу снаряжал обойму древней «АРГ-8» — автоматической винтовки, использующей патрон с химическим зарядом. Судя по состоянию волокончатого приклада, всю электронику Али просто вырвал, чтобы кибрайкер не смог применить к оружию свои уникальные способности.
Герберт понимал, что заслужил гнев ганианца, но не в его силах было что-то изменить. Слишком высоки оказались ставки в начатой кибрайкером игре, а втолковывать Аль Атману смысл сложной, многоходовой операции, в результате которой Хайт рассчитывал получить не только деньги, но и индульгенцию от первых лиц Корпоративной Окраины, дело бесполезное и неблагодарное…
…Тем временем, увидев запертую дверь отсека, в котором обосновался кибрайкер, ганианец сделал несколько тщетных попыток открыть ее, а затем, отступив на шаг от преграды, громко произнес:
— Открывай, отродье курунга!
Голос прозвучал глухо, все из-за дополнительной герметичной переборки, которую Герберт загодя привел в рабочее положение, не надеясь, что Аль Атмана и его людей в случае обострения ситуации остановят обычные двери.
— Зачем ругаешься? — Спросил Хайт, мысленным приказом включив систему интеркома. В его холодном голосе звучала злая ирония.
— Мой пилот сказал: корабль больше не подчиняется ему! — Задыхаясь от ярости, прорычал ганианец.
— К сожалению, твой пилот прав. Я заблокировал системы управления, но это ради всеобщего блага, Али. Прекрати психовать, и давай поговорим.
— Верни мне корабль!
— И не подумаю. Извини, обстоятельства изменились. Ты можешь наделать глупостей и создать мне массу проблем своими ничтожными планами. Я, конечно, понимаю, похищение людей — твой бизнес. Но есть более цивилизованные способы получить деньги. Ты готов меня выслушать?
— Я порву тебя! — Хриплый выкрик сопровождался оглушительным грохотом нескольких выстрелов. Как и предполагал Герберт, электронный замок не выдержал попадания мощных зарядов из «АРГ-8».
Али, увидев как из развороченного пулями устройства начал высачиваться едкий дым, схватился за край двери и резко потянул ее в сторону, смещая по направляющим.
Какого же было его удивление, когда за дверью отсека обнажился монолит опущенной аварийной переборки!
— Шайтан! — Сорвалось с его губ древнее ругательство.
Герберт не стал комментировать наличие дополнительной преграды.
