Холодное пламя Эригона полностью

Она стояла, а снег все шел и шел, не то чтобы густой и совсем непроницаемый, — напротив, снежинки падали редко, лениво, и Герда, наблюдая, как они, касаясь стеклобетона улицы, тут же тают, превращаются в слякотную кашицу, внезапно подумала: так и наша жизнь сначала, в пору юности, медленно кружит, в каком-то нереально-красивом танце наивных мечтаний, а потом вот так, в одно мгновенье, глядь, — и ты уже стоишь средь серой слякоти, ноги промокли, чьи-то мечты проносятся мимо, но уже не твои, девочка, не твои…

Герда не нашла что ответить на собственные мысли, но состояние внезапно накатившей ностальгической грусти уже невозможно было изгнать, и она напряглась, пытаясь вырваться в реальность, но добилась лишь понимания сути происходящего процесса: город ветшал, — вот настоящая причина снегопада. Коренные жители Эригона покидали подледные города, переселяясь на иные планеты, а сюда пришли не рачительные хозяева, а временщики, которым по большому счету наплевать на незначительные сбои автоматики. Ну и что, подумаешь конденсат под сводами города превращается в иней, ну сдувает его зародившийся там, на недосягаемых глазу высотах, ветер, так от него бизнес не страдает, и туристы вроде довольны… Автоматика, если случиться что-то действительно серьезное, тут же поднимет тревогу, на то она и существует, чтобы люди могли заниматься своими делами, ни о чем не беспокоясь.

Рухнет тут все. — Подумала Герда.

Ноги сами вели ее в неизвестном разуму направлении, она никуда не торопилась, но и целью не задавалась, просто шла и размышляла, падающие снежинки вызывали щемящую грусть, и это человеческое чувство приносило неописуемое облегчение.

Через некоторое время она поняла, что вот уже несколько минут как вошла под ярко освещенные своды общественного паркинга. Очнувшись, стряхнув оцепенение, она осмотрелась по сторонам и обнаружила, что стоит рядом с серым флайкаром довольно известной на Эригоне и уже морально устаревшей модели «Мираж-217».

Дыхание вдруг перехватило горьким, горячим комом.

Словно паутина забвения прилипла к лицу, рукам — такое могло случиться только здесь, в погибающей, фактически покинутой людьми колонии. Все, кто прилетал на Эригон в качестве туристов, не задерживались тут более двух-трех дней, а обслуживающие их работники туристических агентств, отелей, баров, экскурсионных маршрутов — никто не выдерживал более двух недель, даже компенсаторы тяготения не помогали, что-то происходило с организмом, не адаптированным под условия жизни в подледных городах, вот и получалось что населения в колонии на самом деле практически нет…

Машина, подле которой она остановилась, только подтверждала промелькнувшие в рассудке Герды мысли.

«Мираж» принадлежал ей.

Очень давно, в какой-то прошлой и уже нереальной жизни машину подарила ей мать.

Господи, а как же я сумела забыть о своей желанной, дорогой мечте?

А ведь забыла. За новыми заботами, за попытками вырваться из слякоти, за упорным трудом, который на самом деле преследовал только одну цель — дать ощущение свободы… хоть на миг возродить мечту, право вновь почувствовать себя снежинкой, медленно, беззаботно кружащейся высоко-высоко…

Ей казалось для этого нужно очень многое, — в первую очередь независимость, деньги, положение в обществе… которого уже нет. Оно исчезло, и остались от него старенькие «Миражи» пылящиеся на ярко освещенных, но уже никому не нужных общественных паркингах.

Что же меня так понесло?… — Почти с досадой подумала Герда, потом нервным движением вытащила из кармана и встряхнула магнитные ключи, нанизанные на прочную, красивую, отблескивающую замысловатым плетением нитей, витую цепочку.

Вот он…

Она приложила кругляшок ключа к все еще трепещущему в углу лобового стекла огоньку индикации бортовой кибернетической системы, и — чудо — тихо щелкнули электрозамки, затем плавно и как-то тягуче-медленно заработал сервопривод двери, открывая доступ в пропахший затхлостью салон.

Она села, дверь опустилась, весело и немного испуганно, словно не веря в собственное счастье, ритмично взморгнули датчики индикации подсистем, выждав положенные секунды, автоматически запустился водородный двигатель, и одновременно очнулась аудиосистема, начав воспроизведение с того трека, на котором остановилась много лет назад.

Герда сидела, оглушенная происходящим, ее швырнуло в прошлое, в пору юности, первой любви, надежд, мечтаний, когда каждый новый день казался целой непрожитой жизнью…

Она попала под внезапный, тягостный и одновременно ностальгический-сладкий пресс эмоций, опять в какой уже раз, она не могла, или просто не хотела совладать с чувствами, невольно рвущимися наружу, она искала что-то ускользающее от понимания, но что?