Хэмпстед-Гарден был достаточно спокойным и тихим пригородом, чей ритм жизни был совершенно не похож на тот, что был характерен для центральных районов Лондона. Автомобилисты здесь отдавали предпочтение неспешной езде, а местные жители никогда не летели по улицам сломя голову. Изобилие общественных садов и парков, а также сравнительно небольшая численность населения делали это место находкой для тех, кто порядком устал от суматохи, царящей в больших городах. Правда, молодых людей здесь было достаточно немного: они всеми возможными способами старались вырваться из этого «сонного царства» и с головой окунуться в бурную жизнь, которой в Хэмпстед-Гардане и не пахло.
Миновав компанию детей, с удовольствием уплетающих покрытые розовой глазурью пончики, Гермиона огляделась по сторонам, и они с Драко быстрым шагом пересекли широкую дорогу.
Среди всех жилых построек, расположенных на этой стороне улицы, как и всегда, больше всех выделялся двухэтажный дом миссис Честерфилд. Эта пожилая женщина и по совместительству ближайшая соседка семейства Грейнджер ежегодно прилагала немалые усилия, чтобы выиграть в конкурсе на лучшее рождественское оформление дома. Так, пока большая часть соседей, не слишком-то заинтересованных в победе, ограничивалась несколькими гирляндами и, быть может, украшенной елью, миссис Честерфилд пускала в ход все известные миру украшения: запряженных в сани оленей, надувного снеговика, всевозможные неоновые вывески со снежинками, карамельными тростями и знаменитыми рождественскими чулками, а также многое-многое другое.
За минувшие годы Гермиона успела привыкнуть к тому, что дом ее соседки под конец декабря всегда выглядел как резиденция Санта-Клауса. А местные дети так и вовсе с нетерпением ждали, когда миссис Честерфилд вновь выставит свои праздничные украшения, тем самым погружая весь район в рождественскую атмосферу.
Ступая по вымощенной камнем дорожке, ведущей к парадной двери, Гермиона с улыбкой окинула взглядом фасад родительского дома. Вдоль карниза крыши висела гирлянда, мерцающая всеми цветами радуги, а возле огражденной забором веранды стояла низкая ель, припорошенная искусственным снегом. Довольно-таки просто, но со вкусом.
Поднявшись по деревянным ступенькам, Гермиона слабо сжала ладонь Драко в знак поддержки и, когда тот уверенно кивнул ей, выражая свою готовность, постучала в дверь, украшенную рождественским венком. Спустя считанные секунды с обратной стороны послышались торопливые шаги и радостный голос ее матери:
— Я открою, — крикнула она через плечо мужу, потянув на себя дверь.
Повернув голову, миссис Грейнджер, одетая в серое вязаное платье, тепло улыбнулась дочери и уже готова была протянуть руки, чтобы обнять ее, как вдруг заметила стоящего рядом Драко. В ее глазах отразилось неподдельное удивление, а губы слегка дрогнули, оставляя лишь слабый намек на прежнюю улыбку.
— Добрый вечер, — не растерявшись, поприветствовал ее Драко и учтиво склонил голову.
— Здравствуйте, — мгновением позже отозвалась миссис Грейнджер, после чего вопросительно взглянула на дочь, ожидая от той хоть каких-то объяснений.
— Привет, мам, — собравшись с духом, начала Гермиона. Почему-то ей, в отличие от того же Драко, не удавалось вести себя непринужденно, хотя вовсе не она была незваным гостем, заявившимся на ужин к тем, у кого пользовалась дурной славой. — Прости, что не предупредила вас с папой, что приду не одна. Это Драко, — зачем-то представила она его, хотя знала, что мама прекрасно понимает, кто именно стоит на пороге их дома. — Ты не будешь против, если он поужинает с нами?
Гермиона боковым зрением заметила, как Драко в напряжении расправил плечи. Стало быть, прозвучавший вопрос, словно с силой выпущенный камень, врезался в стеклянную стену его напускного спокойствия, отчего та пошла трещинами. Он, как и любой среднестатистический человек, боялся быть отвергнутым семьей своей возлюбленной.
Миссис Грейнджер, не смея отказать стоящему на пороге гостю, вновь приподняла уголки губ и пошире открыла дверь, жестом приглашая ребят пройти внутрь.
— Конечно, не буду, — неестественно лучезарная улыбка и пристальный взгляд карих глаз, готовых прожечь в Гермионе дыру, обещали серьезный разговор, причем в ближайшее время, счет которого шел на минуты. — Скорее проходите в дом: на улице жуткий мороз.
Гермиона еще никогда в жизни не видела отца таким напряженным. Стоило ему выйти с кухни, где он занимался приготовлением праздничного жареного гуся, и увидеть дочь в компании Драко, как выражение его лица за долю секунды изменилось с привычного доброжелательного на откровенно суровое. Он, как и любой любящий отец, был готов встать на защиту дочери, заприметив ту рядом с ее обидчиком. По крайней мере, именно таковым мистер Грейнджер считал Малфоя.
