– А, бабьи сплетни да глупые суеверия. Поговаривают, мол, вернулась хозяйка Старого Тиса, старуха Дурнолл. – Заметив вопросительный взгляд Ивара, Оверет пояснил: – В Долине Туманов много тисовых деревьев. Примерно посередине долины, недалеко от тропы, стоит исполинский Старый Тис. Старики считают, что это зловещее место, что где-то неподалеку находятся врата в Другой Мир. Рассказывают, что те, кто отдыхал или засыпал под Старым Тисом, либо умирали во сне, либо тяжело заболевали. А скотина, что отбивалась от стада и паслась у Тиса, вскоре издыхала в муках. Хотя я думаю, что овцы просто наглатывались ядовитых побегов.
– И при чем же тут старуха Дурнолл? – спросил Ивар.
– Когда-то давно жила в Оллтре знахарка по имени Дурнолл. И была она уже в весьма зрелых годах, когда воспылала в ее сердце страсть к молодому рыбаку по имени Койги. Но тот отверг любовь Дурнолл и надсмеялся над ней. И все прочие жители стали насмехаться над ней и унижать ее. А потом ее нашли мертвой у Старого Тиса. Никто так и не понял, отчего она умерла: ни ран, ни других повреждений не было на ее теле. Лишь загадочная улыбка змеилась на ее посиневших устах. А на следующий день отправились могильщики забирать тело – а его и след простыл. С тех пор это место и стало считаться зловещим. Говорят, что с наступлением темноты старуха Дурнолл, превращаясь в молодую девушку неописуемой красоты, переходит из Другого Мира в наш и подстерегает неженатых парней. А когда заприметит очередного простачка, то предлагает ему неземные наслаждения в Мире-под-Холмами, клятвенно обещая, что вернет его назад ровно через одну ночь. Когда же горе-любовник возвращается назад, беззаботный и довольный, то вдруг видит, что все изменилось вокруг: и жители в поселке ему незнакомы, и даже холмы по-другому выглядят. И понимает он, что время в Другом Мире течет совсем иначе, и что прошла не одна ночь, а многие-многие годы. И начинает он дряхлеть и стариться прямо на глазах, пока не иссохнет заживо и не рассыплется в прах, – на этих словах Оверет перевел взгляд за спину Ивара и заметно побледнел.
– Убью!!! – раздался с порога корчмы даже не крик, а утробное рычание смертельно раненого зверя. Ивар обернулся. Эсгис, старший брат Оверета, с длинным ножом в руке, змеящимися мокрыми волосами и перекошенным от ярости лицом, бежал прямо на него.
Если бы не вставший на пути кузнец Фариер, кто знает, чем закончился бы этот вечер. Отобрав нож и приобняв за плечи трясущегося Эсгиса, кузнец вывел его на улицу. За ними, схватив со стены зажженный факел, выскочил подмастерье Вихан. Несколько любопытных, в том числе Ивар, увязались следом.
Снаружи было темно и вьюжно. Факел Вихана мелькал ниже по улице, в направлении пруда. Затем огонек факела повернул на запад. Недоброе предчувствие сжало сердце Ивара, когда он проследовал мимо дома Оверета в сторону горсета. Подойдя к жертвеннику, он увидел Эсгиса, Вихана и Фариера, молчаливо стоявших в дрожащих отблесках пламени и глядевших куда-то вниз. Ивар опустил взгляд и вздрогнул.
На черном квадрате жертвенного камня белела отрезанная голова коня Форалефа. Струйка застывшей крови дотекла до остекленевшего глаза, после смерти казавшегося еще более синим. Оглядевшись, Ивар увидел обезглавленное тело коня, лежавшее неподалеку в луже черной крови.
Сзади подошли еще люди. Послышались сдавленные возгласы не то удивления, не то осуждения. Ивар поднял взгляд и увидел увядшее, словно внезапно состарившееся лицо Эсгиса, в глазах которого застыли бессильные слезы.
– Отведи его домой и проследи, чтобы не натворил глупостей, – шепнул Фариер на ухо Вихану. Тот молча кивнул. Вскоре они с Эсгисом удалились в сторону поселка.
– Ох, не примут боги такую жертву, – неодобрительно качая головой, обронил стоявший рядом с Иваром мельник Тервел. – Да и что нужно просить у богов, чтобы решиться на такое? Какое злодеяние может искупить такая жертва?
Низкий протяжный звук донесся сквозь тихое подвывание метели. Люди испуганно смолкли, оглядываясь по сторонам. Ивару показалось, что звук исходил из-под камня Омфал, лежавшегося неподалеку в центре священного поля.
– Не нам судить о воле богов, – услышал Ивар голос Дерога за своей спиной. – Всякая жертва да будет принята, коли принесена она от сердца.
– Заклать богам коня – жертва, пристойная царю, – упрямо возразил Дерогу мельник. – Не пристало такое подношение простому пастуху, да еще и младшему в семье.
– Боги решат, кому что пристало – сурово ответил Дерог. И, помолчав, добавил: – И очень скоро решат.
