На следующее утро Ивар проснулся с рассветом; как обычно, позавтракал с солеварами, захватил свой бурдюк и направился знакомым маршрутом к побережью. После полудня завьюжило и похолодало. Солнце скрылось за свинцовыми тучами, окрестные поля затянуло серой мглой. Сбившиеся в кучки промокшие овцы дрожали под пронизывающим ветром. Назло застенчивой весне, старуха-зима напоследок решила еще раз заявить о себе.
Вечером, едва волоча ноги от усталости, Ивар поужинал у Дайардина, а затем направился в корчму выпить пива и послушать, о чем говорят жители. В шумном полумраке корчмы ему удалось разглядеть кузнеца Фариера, мельника Тервела, Кивриса Нейдра и пастуха Оверета. Последний, с виду чем-то обеспокоенный, сидел у входа в одиночестве, отогреваясь горячим вином. По его простодушному лицу пробегала то тень сомнения, граничащего с раскаянием, то гримаса озлобления, то печальная пелена задумчивости.
Оверет сам пригласил Ивара жестом за свой стол. Ивар ожидал привычных расспросов, однако молодого пастуха, казалось, больше интересовало вино, нежели досужие пересуды. Через несколько минут неловкого молчания Оверет внезапно спросил:
– Вот скажи мне, имралтинец: что более угодно богам – пасти скот или возделывать землю?
Ивар немало удивился такому вопросу:
– Почему ты спрашиваешь?
– Отец считает, что человек должен жить от земли. Засеивать ее, питаться ее плодами. А пастухи, говорит он, все сплошь бездельники и ленивцы.
– А что думаешь ты?
– Я думаю, что он неправ. Земледелец вспахивает бездушную землю, кладет в нее бездушное зерно, пожинает бездушные всходы и съедает их. И всю жизнь прикован к своему наделу: одно и то же изо дня в день. И тот вол, которого земледелец запрягает в плуг – он для него тоже бездушный. Ему нужно лишь, чтобы этот вол вспахал землю. Живое существо он превращает в бездушный инструмент.
– А пастух?
– А для пастуха животное есть и цель, и смысл его труда. Ему нужно, чтобы тот же вол рос здоровым, крепким, добронравным. Пастух вкладывает в животное силу, а земледелец – забирает. Кроме того, пастух постоянно в движении: сегодня он пасет свои стада на приозерном лугу, завтра – на склоне холма. А самое главное: пастух не задавлен монотонным трудом, у него намного больше времени на то, чтобы размышлять, думать.
– О чем?
– Разве мало на свете вещей, о которых стоит подумать?! Почему человек смертен? Почему алчен и завистлив? Чего хотят боги? Что есть добро и что есть зло? Кто ниспосылает нам вдохновение?
– Вдохновение?
– Да, вдохновение, поэтический дар. Способность создавать новое. Или превращать старое в новое. Разве ты не слышал про Источник Нехтана?
– Тот, из которого берет свое начало река сказочная речка Бойн? – скептически усмехнулся Ивар.
– Вот! В этом-то все и дело! – оживился Оверет. – Ведь о чем говорят древние книги? Что на некоем острове есть священный источник, о месте нахождения которого знает лишь бог Нехтан и трое его кравчих. Что над источником растут девять лещин учености, а в самом источнике плавают перламутровые лососи. И что эти лососи поедают орехи, падающие в воду с пурпурных лещин. И с каждым съеденным орехом на теле перламутрового лосося появляется новый "глаз мудрости". Тот же, кто не испугается стражей источника, отыщет лосося с девятью "глазами мудрости", сумеет изловить его и отведает заповедной плоти – обретет поэтический дар, сравнимый с даром волшебников Другого Мира.
– Да, что-то подобное мне доводилось слышать, – кивнул Ивар. – Осталось узнать, где находится та речка Бойн.
– Ты дослушай! Ведь "бойн" на древнем языке означает "корова"! Понимаешь?
– Нет. Что я должен понять?
– Коровья река. Это же наш Коровий ручей! Там и лососи нерестятся, всё сходится!
– Оверет, ты забываешь, что я всего третий день на Эллане и понятия не имею ни о каком Коровьем ручье.
– Ах да. Если от дома отца идти на север мимо Сумеречного пруда и вдоль реки Аверн, то мили через две увидишь, как она расходится надвое. Тот приток, что течет с запада – это и есть Коровий ручей. Если идти вверх по нему, увидишь заброшенную мельницу, за которой начинается Поющий лес. Вот где-то в том лесу и прячется исток Коровьего ручья, Исток Нехтана. Если, конечно, рядом с ним растут девять старых лещин, – уже с меньшей задорностью добавил Оверет и продолжил: – Нужно лишь сходить в Поющий лес и проверить. Что я вскоре и собираюсь сделать. Если хочешь, можешь пойти со мной, лососей там на всех хватит. Хотя дорога вдоль реки – она окольная, до старой мельницы быстрее дойти через Долину Туманов. Раньше по той дороге все из Оллтре ездили в Крейг, но сейчас люди предпочитают тропу вдоль побережья.
– Почему?
