Ивара сошел с тропы и приблизился к дереву. Нижние ветви Старого Тиса начинались так низко от земли, что приходилось пригибать голову. Воздух под деревом-великаном был до того насыщенным и густым, что начинала кружиться голова. Каменистая почва вокруг ствола, присыпанная истлевшей хвоей, сочилась сопревшим паром. Острые края обметенных ржавым лишайником камней резали ноги даже сквозь меховые сапоги.
Обходя вокруг дерева, Ивар заметил куски чего-то розовато-серого, лежавшие неподалеку на темном сыром камне. Подойдя ближе, он разглядел в них тонко нарезанные куски лосося. "Зачем они здесь?" – удивился Ивар, поднимая с камня один из кусков. Рыба была совсем свежей, только что выловленной.
Внезапно Ивар почувствовал, что на тисовой поляне есть кто-то еще. Обернувшись, он настороженно огляделся. Туман не позволял видеть далее двадцати шагов, но ощущение пристально следящих за ним глаз не покидало Ивара. "Надо уходить отсюда", – подумал он. "Похоже, у меня начинаются галлюцинации от ядовитых паров".
Ивар вернулся к тропе и уже собирался двинуться дальше, как вдруг услышал, как за его спиной, рядом с тисом, приглушенно треснула раздавленная ветка. Быстро вскарабкавшись по склону лощины до ближайшего дерева, он укрылся за стволом и стал выжидать. Треск больше не повторялся. Подождав немного, Ивар спустился к тропе и двинулся дальше, на всякий случай проведя рукой по висящему на шее ножу.
Вскоре тропа круто пошла в гору. Взобравшись на кряж, Ивар увидел перед собой просторную лесистую равнину. По правую руку сплошной стеной тянулся сосновый бор; за ним, чуть поодаль, виднелась небольшая речушка и каменная постройка с водяным колесом. Неподалеку от водяной мельницы паслась под седлом чья-то вороная лошадь.
Через пару сотен шагов Ивар вышел к развилке дорог, едва различимой на присыпанном снегом поле. Налево поворачивала дорога на Крейг, откуда должен был прискакать Брикрен, вправо отходила едва приметная тропка, ведущая в сторону реки и заброшенной мельницы.
Похоже, что-то напугало гулявшую у мельницы лошадь. Громко фыркнув, она отбежала в сторону, а затем неспешно двинулась в направлении Вороньей развилки. Ивар, перетаптываясь, терпеливо ждал посланника из Крейга. Беспривязная лошадь на самом деле оказалась иссиня-вороным конем в блестящей уздечке и под дорогим седлом: поджарые бока его поблескивали в лучах осмелевшего солнца, крепкие мышцы играли, перекатываясь, под черным бархатом упругой кожи. На мгновение Ивару показалось, как будто мир вокруг него замер в оцепененьи, тихо позвякивая стеклянными колокольчиками. Завороженный добродушным взглядом грустных глаз, Ивар невольно двинулся навстречу коню. Последний же, словно соскучившись по старому другу, радостно поспешил к незнакомцу. Но что-то странное было в этом аллюре: ноги коня как будто слегка разъезжались на припорошенной снегом траве.
Далекий стук копыт послышался со стороны дороги на Крейг. Черный конь испуганно остановился в нескольких шагах от развилки, упрямо мотнул головой, развернулся и затрусил обратно к лесу. Ивар заметил, как из гривы коня выпал на землю какой-то блеснувший на солнце предмет. "Потом посмотрю", – решил он и вернулся к развилке.
Из-за придорожного мелколесья показался всадник на гнедом коне с роскошной черной гривой. После того как всадник и конь приблизились, Ивару заметил странную форму ушей жеребца – очень коротких, едва ли не в половину обычных. Сам же всадник оказался сухим жилистым старичком с длинным заостренным носом и пылающим румянцем на щеках.
– Дайардин приветствует Брикрена, – произнес Ивар.
– А ты чей таков будешь? – вцепился в него своими глазами-буравчиками пожилой наездник. – Или ты тот самый контрабандист-имралтинец, которого дружки ссадили на берег за буйство и пристрастие к зелену вину?
– Он самый, – кивнул Ивар, усмехнувшись про себя скудности людской фантазии. – Дайардин поручил мне забрать деньги и письмо.
– Это уж как водится. – Брикрен достал из-за пазухи сверток и протянул его Ивару. – Держи, пересчитывай.
В свертке лежали двенадцать золотых торкелей и небольшой свиток пергамента, скрученный с обеих сторон.
– Все верно? – спросил Брикрен и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Как поживает себе почтенный Дайардин?
– Насколько я могу знать, неплохо, – ответил Ивар.
– Неплохо, ага… А как поживает его, кхм-кхм, сынок по имени Оверет? – Брикрен столь старательно выделил свое насмешливое "кхм-кхм", что не услышать это не мог разве что глухой.
– Совсем недавно видел его в добром здравии, – пожал плечами Ивар. – А что, разве он не сын Дайардина?
– Ну ты ж сам его видел. Разве он в чем-то похож на нашего сурового солевара? – Брикрен изогнул в насмешливой усмешке тонкие влажные губы. – Ну да ладно, семья – дело темное, наше ли дело лезть под чужое одеяло? Еще раз мое почтение дорогому Дайардину, – Брикрен отвесил ироничный полупоклон, развернул коня и ускакал прочь.
"Странный старичок", подумал Ивар. "К чему он припомнил Оверета и на что намекал? Или просто злоязычный пустозвон, любитель поперемывать косточки?"
