– Однажды в старые-престарые времена, за девятью горами, девятью долами и девятью волнами жил себе молодой паренек по имени Эйтилух. Был он ловок, смышлен, нрав имел веселый, а язык – острый как жало. И так жил он себе припеваючи да забот не знаючи, пока однажды не заприметила его старуха Смерть и не зачеркнула его имя мелом на своей черной доске. И тогда отправилась она к нему в дом, чтобы забрать его с собой.
Над подмостками выскочила фигура горбоносой старухи. Несколько самых маленьких зрителей испуганно охнули.
– "Собирайся поживей!", грозно молвила Смерть Эйтилуху. "Или я потащу тебя силой!" Но уж очень не хотелось Эйтилуху уходить из этого мира, и принялся он упрашивать старуху, чтобы подарила ему хотя бы еще немножко времени, совсем чуть-чуть. Поначалу Смерть и слышать ничего не желала. Но устав от его бесконечных причитаний и уговоров, согласилась: "Хорошо, даю тебе еще три часа". "Но это же очень мало!" воскликнул Эйтилух. "Дай мне время хотя бы до завтра!" "Нет!" сказала Смерть. "Ну прошу тебя, что тебе стоит!" упрашивал ее Эйтилух. В конце концов, Смерть не выдержала и махнула рукой: "Коли уж тебе свет клином сошелся на этом завтрашнем дне, то так тому и быть. Но это окончательный срок!" "Хорошо, хорошо", уверил ее Эйтилух. "Только одна маленькая просьба". "Что еще?" недовольно пробурчала Смерть. "Напиши мне расписку, что ты придешь именно завтра" "Что?!" возмутилась Смерть. "Ты не веришь моему слову?!" "Что ты, что ты!" успокоил ее Эйтилух. "Конечно же, верю! Но у тебя же столько дел, можешь ненароком и перепутать что-то. А мне так будет спокойнее". "Ну хорошо", сказала Смерть, начиная терять терпение. "Вот тебе моя расписка". С этими словами Смерть достала свой мел, написала на двери Эйтилуха слово "завтра" и отправилась прочь по своим делам.
– Утром следующего дня Смерть снова пришла в дом Эйтилуха, но застала его безмятежно спящим на перинах. "Почему ты не готов?!" возмущенно спросила старуха. "А ну-ка быстро собирайся и пошли со мной!" На что Эйтилух зевнул и спокойно ответствовал: "Ты, бабушка, ошиблась, видимо. Сама погляди, что написано на двери твоей же рукой". Смерть взглянула на дверь и увидела слово "завтра". "Хорошо", сказала она. "Я приду завтра. Но чтоб завтра ты был готов с самого утра и не задерживал меня". С этими словами Смерть ушла, а Эйтилух, довольный, продолжил нежиться на перине.
Среди зрителей пробежало оживление и веселые смешки: они искренне радовались находчивости Эйтилуха.
– Девять дней приходила старуха Смерть в дома Эйтилуха и девять дней уходила несолоно хлебавши, каждый раз читая на двери слово "завтра". На десятый же день поняла Смерть, что ее дурят, и, уходя, стерла меловую надпись на двери. Увидел это Эйтилух и не на шутку перепугался. И начал он думать, куда ему от Смерти укрыться. Тут увидел он в чулане бочку с медом и нырнул в нее с головой. Но, просидев немного в бочке, почувствовал Эйтилух, что задыхается. Высунул он голову из меда, и тут же понял, что Смерть заметит его торчащую голову и заберет его с собой. Тогда решил он спрятаться в пуховой перине. Залез Эйтилух в перину, но пух набился ему в ноздри, в рот, в глаза, и стало ему нечем дышать. Тогда выскочил он из перины, а тут как раз и Смерть стучится в двери…
– Убили! – вдруг прорезал ночную тишину надрывный женский крик со стороны горсета.
Зрители вздрогнули и обернулись. Через пару мгновений в отсвете костра показалось изможденное и блестящее от пота лицо знахарки Маллт. С трудом переводя дыхание, она проклокотала хриплым надтреснутым голосом:
– Вихана… убили… на старой мельнице!
Поначалу люди на поле словно не поняли смысла слов знахарки, лишь переглядывались с недоумением и робкой надеждой, что кто-то объяснит им смысл происходящего. Затем недоумение сменилось испугом. Последний раз жители Эллана слышали про убийство более чем полвека назад. Тогда слабоумный сын Лугайда Толстопятого нечаянно скинул бревно на старика Форголла, размозжив ему череп. Да еще лет двадцать назад старуха Кикфа, знахарка из Крейга, загадочно исчезла без следа где-то по дороге в Оллтре. В остальном же все злодеяния островитян ограничивались драками да мелких кражами.
Староста Гервин первым нарушил звенящее молчание:
– Ты уверена, что он мертв? Почему ты решила, что его убили? Может, он просто утонул? Или его загрызли волки?
– Разве что это были речные волки, – переводя дух, насмешливо ответила Маллт. – Ну или же он сам выпотрошил себе кишки, купаясь в Коровьем ручье зимой.
– А ты что делала ночью на старой мельнице? – вмешался в разговор Дерог. Слегка замявшись, Маллт пожала плечами:
– Как обычно, собирала травы.
– В темноте? – недоверчиво прищурился Дерог. – Без факела?
– Мне не нужен факел для этого, я и без того знаю, где они растут.
– Давай по порядку, как было дело, – снова взял слово староста.
