— Ильберт внизу, сдерживает королевских охотников, но нам лучше поспешить, — вытирая клинки от крови, проговорил Люциан.
Лестница уходила вверх бесконечной широкой лентой, змеёй обвивалась вокруг серого камня башни, столько ступеней и поворотов. Каждый шаг отдавался ноющей болью в раненом боку, дыхание сбивалось. Катарина попыталась поддержать дракона, позволив опереться на своё плечо, он не стал отказываться от помощи. Худое и тонкое тело вампирши оказалась достаточно сильным.
Люциан, неспешно идущий следом, постоянно косился на свою охранницу, на его обычно живом и насмешливом лице появилась странная, непривычная задумчивость.
Когда Демиан вбежал в просторное помещение смотровой площадки, Амалия Кросман стояла у окна, заложив руки за спину. Она внимательно наблюдала за сражением, бушевавшим у стен замка. Длинные волосы были собраны в аккуратную высокую причёску. Чёрное изящное платье подчёркивало все достоинства стройной фигуры. Когда драконица услышала шаги, спина её напряглась, выпрямилась. Она медленно обернулась, её красивое гордое лицо оставалось надменным и невозмутимым ровно до того момента, пока в вошедшем мужчине она не узнала родного сына.
— Мама, слава Матери Смерти, ты жива! — воскликнул Демиан и, прихрамывая, направился навстречу к драконице. Вампиры остались стоять в дверях.
— Демиан, как тебе удалось выжить? — голос Амалии дрогнул, бирюзовые глаза сощурились, в них отразилось недоверие.
— Это сложно объяснить, — Демиан остановился в нескольких шагах от драконицы. — Я услышал голос богини, самой Матери Смерти. Она сказала, что я не должен использовать дар, это может убить меня. Сказала, что маги наслали на нас проклятие. Я знаю, вы не верили мне, когда я говорил, что слышу богиню, но теперь я понимаю — это всё правда, а не игра моего воображения. Мы не должны использовать дар. Наша задача выжить и сохранить род.
— Твой отец мёртв? — спросила драконица. Тонкие пальцы коснулись ожерелья из полинура украшенного бирюзовыми камнями душ. Амалия словно искала в нём успокоения.
— Да, отец погиб, и Сатер, и многие другие… — ответил Демиан. Он чувствовал, как боль комом застряла в горле, и накатили такие ненужные сейчас слёзы.
— Почему ты покинул армию и не продолжил сражаться? — резким голосом спросила мать, казалось, новость о смерти мужа совершенно не выбила её из колеи.
— Потому что война больше не имеет значения, нужно спасти наш вид, — с жаром в голосе произнёс Демиан.
— Это имело значение для твоего отца, — возразила Амалия. — Какой смысл в существовании чёрных драконов, если нам придётся стать рабами? Мы поставили на эту войну всё и потерпели поражение. Ты должен был умереть в бою, а не бежать, как последний трус!
— Нет времени пререкаться, мы должны уходить, — спокойным голосом проговорил Демиан. Слова матери больно ранили его сердце, но дракон решил не заострять на них внимание.
— Это мой дом, я никуда отсюда не уйду! — Амалия гордо вздёрнула подбородок. — Что это за жизнь в вечных скитаниях и без использования дара. Это не жизнь, а жалкое никчёмное существование. Не лучше ли уйти в ласковые объятия нашей богини?
На лице драконицы появилась грустная улыбка. Ярко-бирюзовые глаза подёрнулись темнотой, вокруг рук змеились чёрные щупальца тумана. Амалия призвала свой дар.
— Мама не надо! — Демиан бросился к драконице, хотя и понимал, что уже поздно. Тело её стало высыхать, съёживаться. Чем больше дара она выпускала в мир, тем быстрее смерть забирала её жизненные силы.
Демиан подхватил мёртвое мумифицированное тело, не позволил ему рухнуть на каменный пол смотровой башни. Дракон аккуратно опустил мать вниз. Ему хотелось плакать, грудь пронзали холодные иглы боли, шею сдавила стальная перчатка одиночества, сделать вдох стало мучительно трудно. Слёзы упорно не желали изливаться из глаз, заставляя душу биться в агонии. Хотелось неистово кричать, но слова тишиной застревали в горле. В голове появилась навязчивая и капризная мысль: призвать дар и уйти вместе с родными, но тихий, еле различимый шёпот раздался прямо над ухом принца: «ты должен быть сильным, сын мой!»
Демиан застыл, чувствуя, как превращается в безжизненную маску его лицо. Внутри бушевал пожар, душа горела, купаясь в океане боли. Но бирюзовые глаза оставались сухими, красивое лицо спокойным. Дракон смотрел на останки матери, пытаясь разглядеть в уродливой иссохшей мумии черты красивой и властной женщины.
Тихие шаги прошуршали за спиной. Катарина опустилась на колени и обняла Демиана за плечи, прижимаясь к нему. От вампирши исходило странное инородное тепло. Она не произнесла ни слова, но от её присутствия становилось легче, боль притуплялась, делалась не такой острой и нестерпимой. Демиан сжал руку Катарины. Так, они простояли на коленях какое-то время, дракон, склонившийся над трупом матери, и вампирша, обнимающая его за плечи.
