Она знала, что когда много людей начинают ее жалеть, то ей становится неловко до свербежа в заднице.
– Ты уверена? – Кроткий глядел на нее сверху вниз и от этого казался еще больше.
– Должна заметить, что у всех вас есть занятия более важные, чем мешать мне, – бросила Корлин, уже осматривая раны.
Они убрались в сторону брода. Кроткий кинул последний сочувственный взгляд через плечо. Корлин принялась перевязывать предплечье Шай быстрыми уверенными движениями, не тратя время попусту и очень умело.
– Думала, они так и будут торчать здесь… – Вытащив из сумки маленькую бутылочку, Корлин сунула ее Шай.
– Вот это – лечение что надо! – Шай сделала осторожный глоток и поджала губы от крепкого напитка.
– А почему оно должно быть плохим?
– Всегда поражалась, что некоторые не могут сами себе помочь.
– Верно подмечено. – Корлин оглянулась на брод, где катили вручную ветхий фургон Джентили к дальнему берегу. Один из старичков-старателей махал тощей рукой, когда колесо завязло на отмели. – Не все они годятся для такого путешествия.
– Я думаю, большинство из них неплохие люди.
– Когда-нибудь ты построишь лодку, соберешь всех хороших людей, и поглядим, как она поплывет.
– Пробовала. Я утонула вместе с ними.
Уголок рта Корлин дернулся.
– Почему-то мне кажется, что я была в том плавании. Ледяная вода, не правда ли? – Кроткий присоединился к Савиану. Два старика напряглись, и от их усилий фургон сдвинулся с места. – Видишь, как много в этих диких краях сильных мужчин. Трапперы и охотники проводят под крышей не больше одной ночи за век. Эти люди свиты из дерева и кожи. И все-таки, мне кажется, я не видела мужчин сильнее, чем твой отец.
– Он мне не отец, – буркнула Шай и добавила: – Твой дядя тоже не из слабаков.
Корлин отрезала бинт резким взмахом маленького ножа.
– Может, нам разогнать волов и заставить этих двоих старых ублюдков таскать фургоны?
– Пожалуй, скорость передвижения увеличилась бы.
– Думаешь, Кроткий даст запрячь себя в хомут?
– Да легко. Но не знаю, как Савиан отнесется к кнуту.
– Боюсь, кнут об него сломается.
Фургон наконец-то освободился и поехал. Старый кузен Джентили вертелся на козлах. А позади, на мелководье, Савиан похлопал Кроткого по плечу.
– Похоже, они сдружились, – заметила Шай. – Эти два молчуна.
– Ах, это молчаливое братство ветеранов.
– Почему ты думаешь, что Кроткий – ветеран?
– Да по всему. – Корлин осторожно сколола бинт булавкой. – Готово! – Она повернулась к мужчинам, брызгающимся водой, и внезапно тревожно воскликнула: – Дядя! Твоя рубашка!
Скромность, доведенная до безумия. Переживать о порванном рукаве, когда половина компании разделась до пояса, а парочка вообще сверкала голыми задницами. Но когда Савиан резко дернулся, чтобы посмотреть, в чем дело, Шай мельком увидела его голое предплечье. Кожу покрывали иссиня-черные вытатуированные письмена.
И какой смысл спрашивать – ветераном чего он был? Мятежник. Вероятнее всего, он сражался в Старикланде, а теперь скрывался, поскольку их преследовала инквизиция его величества, насколько слышала Шай.
Она подняла взгляд – Корлин смотрела на нее. Ни одной не удалось скрыть мысли.
– Подумаешь, рубашка порвалась, делов-то…
Но Корлин прищурила синие глаза, а Шай вспомнила, что у нее по-прежнему в руке нож, и ощутила потребность очень тщательно подбирать слова.
– Я хотела сказать, что у каждого из нас в прошлом одна-две прорехи. – Шай вернула бутылку и медленно выпрямилась. – И у меня достаточно хлопот, чтобы не совать пальцы под чужие латки. Их дела касаются только их самих.
Корлин отпила из горлышка, глядя на Шай поверх бутылки.
– Отличная привычка.
– А это – отличная повязка, – ответила она, пошевелив пальцами и улыбаясь. – Не припомню, чтобы меня перевязывали лучше.
– А что, частенько приходилось?
– Резали часто, но по большей части я оставляла их заживать просто так. Наверное, потому, что никто не спешил меня перевязать.
– Грустная история.
– О! Пересказать их – дня не хватит. – И вдруг Шай прищурилась, глядя на реку. – Что это?
К ним медленно плыло засохшее дерево, попав в ловушку на отмели. Космы перемешанной с пеной травы нависли на его ветвях. К стволу еще что-то прицепилось. Даже кто-то – в воде шевелились ноги. Шай сбросила одеяло и поспешила на берег. Вошла в воду, задрожав от холода.
Добрела до дерева и схватилась за ветку. Вздрогнула, когда боль пронзила все суставы ее правой руки, отдаваясь в ребрах, и была вынуждена взяться левой.
На стволе путешествовал мужчина. Он лежал ничком, поэтому Шай не могла видеть лицо, только шапку темных волос, а задравшаяся рубаха открывала кусок голой коричневой спины.
– Забавная рыбешка, – сказала Корлин, стоявшая на берегу, уперев руки в бока.
– Может, хватит шуточки шутить? Помоги мне вытащить его.
– А кто он?
– Гребаный император гурков! Откуда мне знать?
– А мне хотелось бы знать.
– Так давай вытащим и спросим.
– Не было бы слишком поздно.
– Когда его унесет в море, конечно, будет поздно.
Корлин неприятно цыкнула зубом и сошла с берега в реку, не замедлив шаги.
– Если он – убийца, это будет на твоей совести.
– Согласна.
